Книга История (не) Белоснежки, страница 69 – Ямиля Нарт

Когда последние отсветы растаяли, на площади воцарилась гробовая тишина. А потом её прорвал не крик, а единый, мощный вздох тысяч людей, переживших потрясение до самых глубин души. И этот вздох перешёл в рыдания, в молитвенные шёпоты, в восторженные вопли. Это уже было не просто ликование по поводу удавшегося обряда. Это было религиозное экстатическое переживание, свидетелями и участниками которого стали все.

Ликование народа стало всеобщим. Крики «Да здравствует королева!», «Слава Луне!» смешались в единый мощный гул. Я видела слёзы на лицах, улыбки, поднятых вверх детей.

Я стояла, всё ещё держа лампаду, и чувствовала, как по моим щекам катятся слёзы. Я была здесь не самозванкой, не авантюристкой, затесавшейся в чужую жизнь. Меня призвали. Мне дали шанс. И теперь у всего народа, от последнего нищего до самого высокородного лорда, не осталось ни малейших сомнений в легитимности и божественной санкции моей власти. Любое слово против королевы теперь было бы кощунством против явленной воли самой Богини.

Я опустила лампаду и обняла Белоснежку, прижимая её к себе. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными немого вопроса. Я кивнула ей, не в силах говорить.

Подняв голову, я встретилась взглядом с Ансельмом. Он поднялся с колен, его лицо, мокрое от слёз, сияло абсолютной, фанатичной преданностью. Теперь церковь была со мной не по политическому расчёту, а по самой искренней, глубочайшей вере.

Мой взгляд скользнул по замершим в почтении членам Совета. Игра была окончена. Поле битвы за сердца и умы — выиграно.

Я сделала глубокий вдох и начала спускаться по ступеням к своей карете. Толпа передо мной расступалась, люди падали на колени, протягивая руки, но не смея прикоснуться. Теперь путь в замок был не просто возвращением правительницы. Это было триумфальное шествие избранницы Богини.

А я, вернувшись в замок и установив лампаду в часовне, стояла перед зеркалом в своих покоях.

— Ты видел? — тихо спросила я.

Тёмная поверхность стекла заколебалась.

— Видел, — ответил Ксил, и в его голосе впервые за всё наше знакомство звучало неподдельное, почти суеверное изумление. — Это… было не иллюзией. Это было прямое проявление высшей воли. И, судя по тому, что я вижу — можешь больше не беспокоиться о бунте. Народ в экстазе, все празднуют. Кажется, кто-то уже начал рисовать иконы с твоим лицом…

Я фыркнула.

— Я бы обошлась и без религиозного поклонения. Но надо сказать спасибо Богине, она явилась очень вовремя.

Камера, где содержался Фальк, не была сырой ямой. Это была простая комната с каменными стенами, узким стрельчатым окном под самым потолком и койкой, прикованной к полу цепью. Он сидел на краю этой койки, спиной к двери, когда я вошла в сопровождении капитана Маркуса. За время заключения его осанка, всегда такая горделивая и прямая, немного согнулась. Пышные одежды сменил простой серый халат из грубой шерсти. Но когда он медленно повернул голову, я увидела в его глазах холодную ярость.

— Королева, — произнёс он без тени почтения. — Какая честь. Пришли лично убедиться, что ваш пленник не сгнил?

Капитан Маркус сделал шаг вперёд, но я остановила его жестом.

— Оставьте нас, капитан. Подождите за дверью.

Маркус кивнул, бросив на Фалька тяжёлый, предупреждающий взгляд, и вышел.