Книга История (не) Белоснежки, страница 79 – Ямиля Нарт

— Не «обсудит», — поправила я. — Орден начнёт подготовку плана реформ, который представит мне через две недели. Я ожидаю конструктивного подхода. В противном случае мне придётся принимать более жёсткие решения. Это означает, что я использую собранный компромат, чтобы сместить вас и поставить на ваше место кого-то более… сговорчивого. Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным, архимаг. Или губительным. Выбор за вами.

Он поднялся, его движения были скованными, будто он постарел на десять лет за один разговор.

— Я… передам вашу волю совету архимагов.

— Прекрасно. Жду вашего ответа.

Он ушёл, пошатываясь. Ещё один институт власти был приведён в соответствие с новыми реалиями.

Я стояла у окна, глядя, как его карета покидает замковый двор. Гора дел не уменьшалась, но теперь у меня была команда: верные помощники вроде Лины и Томаса, талантливые специалисты вроде Геральдиса и Годфрея, опасный, но теперь связанный договором стратег Фальк, поддержка церкви и, скоро, контролируемый Орден магов. И тихая, хрупкая надежда на то, что ритуал с Ксилом, который должен был состояться в ночь перед днём рождения Белоснежки, не только освободит его, но и даст мне союзника, чья сила и преданность будут не вынужденными, а добровольными.

Я подошла к зеркалу, все еще затянутому темной тканью.

— Входи, — прозвучало почти сразу, голос Ксила был мягким.

Поверхность поддалась, приняв мою руку, и я сделала шаг внутрь, в знакомое пространство серого, безграничного тумана.

— Ты выглядишь измотанной, — сказал он, материализуясь из тумана рядом.

Я позволила себе сгорбиться, отпустить напряжение, сковавшее плечи с момента ухода Вальтера.

— Я только что шантажировала одного из самых влиятельных людей в королевстве его же грязным бельем. И он сломался. Он сдался, потому что боялся скандала больше, чем реформ.

Он сделал шаг ко мне, и теперь я могла разглядеть его лицо в тумане — четкие черты, перламутровые глаза. Он смотрел на меня с тем странным, внимательным выражением, которое появлялось у него все чаще.

— Ты действовала решительно. Жестко. Но ты не причинила ему физического вреда. Не разорила его семью. Не уничтожила Орден, хотя имела все возможности и, уверен, достаточное количество поводов. Ты предложила ему приемлемый вариант. В мире, из которого я родом, такие методы считаются милосердными.

Он взял мою руку, и его пальцы, тёплые и удивительно человеческие на ощупь, мягко сомкнулись вокруг моих.

— Я наблюдал за людьми десятилетиями, Моргана. За демонами — ещё дольше. Я видел жестокость, возведённую в принцип. Видел доброту, граничащую с глупостью и ведущую в пропасть. Но я никогда не встречал такого человека, как ты, — тихо сказал он, его голос звучал прямо у моего уха. — Жесткого до цинизма, когда дело касается врагов. И великодушного, когда дело касается тех, кого ты считаешь своими. Готового запачкать руки в грязи интриг, но при этом старающегося не причинить лишнего вреда. Ты разрушаешь планы врагов, но не их жизни, если есть выбор.

Я подняла на него глаза, удивлённая.

— Ты предложила ему новую и уважаемую роль в обмен на покорность. У тебя уникальная стратегия, в которой есть место милосердию как инструменту, а не слабости. Это редкое качество.

Он отпустил мою руку и прошёлся по несуществующему пространству.