Книга Тиран, я требую развод!, страница 108 – Элайра Вэлморн

Харрингтон.

Его серое, испуганное лицо стояло у меня перед глазами. Я прокручивала в голове сцену нашего последнего разговора, пытаясь понять, где я ошиблась. Я была так уверена в его страхе, в своей власти над ним. Я думала, что сломала его. Но я недооценила их. Недооценила Лиану и ее покровителей. Они предложили ему нечто большее, чем я. Я предложила ему призрачный шанс на спасение. А они, скорее всего, предложили ему жизнь. И он, как и любой жалкий, трусливый человек, выбрал жизнь, купив ее ценой моей свободы.

Ярость, которая поднималась во мне, была не горячей, а холодной. Она не обжигала. Она замораживала. Она превращала мою кровь в лед, а сердце — в кусок гранита. Я больше не чувствовала ни страха, ни отчаяния. Только эту звенящую, кристально чистую ненависть. Не к Эдвину. К ним. К Лиане, к фон Эссексу, к Харрингтону. Ко всем тем, кто сплел эту паутину лжи.

Я поднялась и начала ходить по камере. Три шага туда, три шага обратно. Каменный мешок, два на три метра. В углу — дыра в полу, служившая отхожим местом. В толстой железной двери — маленькое, зарешеченное окошко, через которое мне раз в день просовывали миску с баландой и кружку с водой. Вот и весь мой мир.

Я должна была думать. Анализировать. Не поддаваться эмоциям.

Итак, что мы имеем? Лиана и ее клика захватили власть во дворце. Они нейтрализовали меня, выставив предательницей. Они уверены, что Эдвин мертв или вот-вот будет мертв, попав в ловушку, подстроенную тарнийцами по моему «плану». Как только весть о его гибели достигнет столицы, они объявят себя спасителями отечества, разоблачившими заговор. Фон Эссекс станет регентом при каком-нибудь марионеточном наследнике. А Лиана… она выйдет замуж за тарнийского принца, объединив два королевства под своей властью. План был гениален в своей подлости.

Но у них была одна проблема. Я. Я была еще жива. Почему они не убили меня сразу? Почему бросили в темницу? Ответ был очевиден. Им нужен был суд. Публичный, показательный суд над королевой-изменницей. Это должно было стать финальным аккордом их триумфа. Они хотели не просто убить меня. Они хотели растоптать мое имя, мою честь, мою память. Они хотели, чтобы народ, который еще вчера скандировал «Драконья Королева», теперь проклинал меня и плевал мне в лицо.

Значит, у меня было время. Немного. Но оно было.

А что же Эдвин? Действительно ли он попал в ловушку? Я отказывалась в это верить. Он был тираном, он был монстром, но он не был идиотом. Он знал, на что идет. Он знал, что это спектакль. Он должен был предвидеть возможность предательства. Наши верные полки, спрятанные в лесах… они ведь все еще там?

Надежда. Проклятая, неубиваемая надежда. Я пыталась ее задушить, но она цеплялась за жизнь.

Прошел день. Потом другой. Тишина была моим главным врагом. Она давила, сводила с ума, заставляя снова и снова прокручивать в голове самые страшные сценарии. Я почти не спала. Я ела отвратительную баланду только для того, чтобы поддерживать силы. Я делала физические упражнения — приседала, отжималась от каменного пола, пока мышцы не начинали гореть огнем. Я не позволяла себе раскисать. Мое тело было моим единственным оружием, и оно должно было быть в порядке.

На третий день ко мне пришел посетитель.

Я услышала скрежет ключа в замке. Дверь со стоном отворилась, и в камеру вошел он. Барон фон Эссекс.