Книга Тиран, я требую развод!, страница 74 – Элайра Вэлморн

Он сам возглавил один из отрядов. Тот, что направился в сторону гор. Он не верил, что я могла уйти далеко. Он был уверен, что я прячусь где-то поблизости, как напуганный зверек. И он собирался лично вытащить этого зверька из норы.

Он мчался во главе своего отряда, и его лицо было маской холодной, контролируемой ярости. Но под этой маской кипела лава. Лава из уязвленной гордости, собственнического гнева и чего-то еще, чего он сам себе никогда бы не признал. Страха. Страха потерять то, что он только начал осознавать как нечто ценное.

Они прочесывали лес, ущелья, подножия скал. Они находили следы. Но это были не следы беглянки. Это были следы диких зверей. Прошло несколько часов. Мои шансы выжить в этих диких местах в одиночку таяли с каждой минутой. И я уверена, что в его душе боролись два желания: найти меня живой, чтобы наказать, и найти меня мертвой, чтобы никто другой не мог мной обладать.

Наконец, один из разведчиков, посланных вперед, примчался обратно с донесением. Он нашел след. Не мой. Он нашел тропу, ведущую вглубь гор, к скрытой долине. И он видел там… людей. Диких, неизвестных горцев.

Эдвин понял, что это его единственный шанс. Если я жива, я могла попасть к ним. В качестве гостьи. Или пленницы.

Король повел свой отряд по этой тропе. Осторожно, без шума. Он был охотником, идущим по следу.

И вот они вышли на утес, с которого открывался вид на долину. На поселение Детей Скал. И на то, что происходило на плато перед пещерой драконов.

Картина, которая предстала перед его глазами, была невозможной. Она не укладывалась ни в какие рамки его мира.

Внизу, на выжженном плато, находилась я. Его сбежавшая, непокорная жена. Я не была в цепях. Я не была пленницей. Я стояла рядом с одним из огромных, умирающих монстров. Протягивала ему руку, и в ней было что-то, похожее на еду. А дракон… он не сжигал меня. Он не разрывал меня на куски. Он осторожно, почти нежно, брал еду из моих рук.

А потом произошло то, что стало для Эдвина последней каплей. То, что взорвало его мозг.

Игнис, вожак клана, древнее, могучее существо, которого он, король, не смог подчинить силой, перед которым отступила его армия, медленно, с величавым достоинством, склонил свою огромную, уродливую голову передо мной. Это не был поклон раба. Это был знак уважения. Знак благодарности. Знак признания равного.

Эдвин смотрел на эту сцену, и мир для него перевернулся.

Это была не просто женщина. Это была не просто его игрушка. Перед ним была сила, с которой он не знал, как бороться. Сила, которая действовала не мечом, а словом. Не приказом, а состраданием. И эта сила добилась того, чего не смогла добиться вся его армия.

И в этот момент его обуяло чувство, которое было сильнее гнева, сильнее унижения.

Ревность.

Черная, всепоглощающая, иррациональная ревность. Он ревновал меня не к мужчине. Он ревновал меня к дракону. Он ревновал меня к моей силе, к моему успеху, к тому миру, который я создала без него и в котором ему не было места. Он увидел, как существо, которое он считал своей абсолютной собственностью, вдруг обрело свою собственную власть, свое собственное королевство. И он не мог этого вынести.

— Назад, — прорычал он своим людям.

Они удивленно посмотрели на него. Назад? Но ведь королева там!