Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 58 – Елена Ловина

— И кто же? — кажется, Итан не поверил и насмешливо ткнул пальцем сначала в уменьшенную копию белого медалиста, а затем в ворона. — Кто же из этих двоих мой фамильяр?

Стало немного обидно от этого недоверия и насмешки, но я передернула плечами и попыталась затолкнуть лишние эмоции подальше.

— Она! — я уверенно указала на Руффи, а мантикора протяжно мурныкнула, потянулась, а после подошла к Итану и принялась тереться об него боком, одновременно передавая магическую энергию, как это делали все фамильяры.

— Это невозможно, — протянул парень, поглаживая черную «кошку» за ухом, — она же крупная. Вы сами говорили, мэссин Лианел, что фамильярами становятся мелкие магические животные.

— Так ваша Ру была некоторое время тех размеров, которые позволили ей стать фамильяром. Только вот возвращение в нормальное состояние привело к неожиданным последствиям.

— Каким еще⁈

— Таким, что эта белая мантикора стала вашим фамильяром, Эдера.

— Макел? Не Ягель? Это невозможно!

— Барррдак! Беспррредел! Катастрррофа!

Эдера

Целую неделю от Ягеля только и слышно было, как эти три слова. Нет, ворон, конечно, еще что-то говорил, порой даже корректно и без ехидства, но каждый раз заканчивалось этим.

— Эди, у тебя есть настойка от мигрени? — Долли и Клар демонстративно терли виски, морщились и злобно смотрели в сторону одной не в меру разговорчивой птицы.

— Боюсь, тут только суп поможет, — отмахнулась я, тоже демонстративно разглядывая ногти. Только что я обрабатывала уголки артефакторной пилочкой, но за криками ворона не было слышно даже нервирующего раздражающего звука «щщщщ».

— Какой суп⁈ — с тягучим стоном Клар дернулась и тут же повалилась на кровать — ей, видимо, уже не приходилось притворяться, и голова у нее раскалывалась по-настоящему.

— Из птицы, — я принялась покрывать ногти лаком, любуясь прозрачным глянцем, и краем глаза поглядывала на Ягеля, который примостился на створке окна и, подпрыгивая, двигался ближе к небольшой щели, оставленной для проветривания. — У меня, к слову, есть одна на примете — даже ходить далеко не нужно.

Ворон, который фигурально выражаясь, за неделю выклевал нам мозг, почувствовал неладное и попытался протиснуться в щель, явно маловатую для его размеров. Голова пролезла, а вот более крупное тело осталось в комнате, отчего птица впала в панику и принялась метаться, стараясь прорваться наружу, к вожделенной свободе. Не имея сил и возможностей вырваться в физическом теле, ворон с легким хлопком превратился в черный дымок и тонкой струйкой проскользнул в щель, материализовавшись с той стороны окна снова крупным вороном.

За неделю я уже привыкла к этим его неожиданным сменам ипостаси, а в первый раз подобное стало шоком не меньшим, чем превращение Макела из крупной белой мантикоры-медалиста в белого, но не сильно большого, пушистого кота с чешуйчатым хвостом и черными кожистыми крыльями. В тот момент он так же кричал, возмущаясь несправедливостью мира, а потом с громким хлопком превратился в черный дымок. Я чуть не поверила в давние детские страшилки, которыми мы с братьями и сестрой любили делиться на ночь глядя. Хорошо что благоразумный профессор оставался рядом и с интересом наблюдал не только за мантикорами.

— И давно он вернулся из-за грани?