Книга В заложниках интриг, страница 172 – Адриана Максимова

— Не придется! – категорично произнес Оскар и тут же осушил бокал. – По закону, я – подданный Аталаксии, а по крови меня никто не признавал.

— Хотя твоя мать живет в Кассии…

— Она никогда не ладила с отцом, то есть с отчимом, – вздохнул Оскар. – Он знал правду о моем рождении и только на людях делал вид, что хороший отец. На деле ему было глубоко плевать, жив я или нет и, уж тем более никакой гордости за меня он не испытывал. Хотя я старался быть достойным его самого и фамилии, что носил. А мать… Она родила меня в надежде, что это сблизит ее с Лореном. Так я ей всегда был в тягость. А когда отец отказался признавать меня, она и вовсе отдалилась от меня.

— А для тебя это так важно? Ты ведь уже взрослый, можешь сам гордиться тем, что тебе удается.

— Я не понимаю, кто я, – опустив голову, сказал Оскар. – И не де Блум – ведь во мне не течет их кровь и, не сын Лорена Андреса, потому что тот отказался от меня. Чувствую себя отверженным, словно жизнь не принимает меня.

— Ты сам можешь это выбрать. Не важно, из какого ты рода, главное – кем ты себя ощущаешь, к чему идешь и каким путем, – сказал Бальтазар, покачивая бокалом. От теплой воды и вина его разморило и начало клонить в сон.

— Твой отец любил тебя?

— Не знаю, возможно… – задумчиво ответил Бальтазар. – Мои родители погибли, когда я был ребенком. Я не помню их.

— Как же ты выжил? – удивился Оскар. – Или тебя воспитали разбойники? Я помню, как ты попал в любимчики к королю…

— Нет-нет, – покачал головой Бальтазар и слабо улыбнулся. – Меня воспитал порядочный человек, самый добрый, которого я когда-либо встречал. Скажешь, что это преувеличение, к близким всегда относишься по-особенному, но это не так. Он всем старался помочь: взрослым, детям, животным. Я никогда не мог понять, откуда у него берется столько терпения и заботы по отношению к людям, которые иногда вели себя так, что полезней их было придушить, чем спасать. Но он спасал и, у него получалось, мог он как-то достучаться до сердца человека. А вот ему никто не пришел на помощь… Я был в отъезде, когда на дом, где мы жили, напали. Убили всех, кто там был. Когда я его нашел, то едва смог узнать – настолько он был изуродован.

Перед глазами Бальтазара снова всплыла страшная сцена, когда он нашел того, кого считал своим отцом, мертвым. Вспомнил, как сжимал его ледяную руку, на которой не осталось пальцев, желая согреть его.

— Бальт, мне жаль, – тихо произнес Оскар. – Жаль, что ты прошел через это.

— Я был тем еще разгильдяем, но он ни разу ни ударил меня. А к Мине и вовсе относился как к хрупкому цветку. Знаешь, я рад, что ее в тот день не было дома, что она уехала на ярмарку, – сказал Бальтазар, и у него вдруг все закружилось перед глазами. Его выбросило в тот момент, когда он увидел, как из леса выходит Мина. Усталая, грязная, с листьями в волосах. Тогда она сбивчиво объяснила ему, что, возвращаясь с ярмарки, заплутала и в темноте упала в охотничью яму. Но он был так рад тому, что она жива, что едва слушал ее, крепко обнимая. Если бы он потерял и ее, то лишился бы рассудка. И только сейчас до него дошло, что в ту пору не было никаких ярмарок. Они же бывают только в начале осени, а тогда она уже подходила к концу. Мина соврала ему. Она была там, когда нагрянули убийцы и видела их. Но почему ничего не сказала ему? Ей запретили? Запугали? Сердце Бальтазара бешено застучало. Он вспомнил последние слова Мины, которые ни он, ни Кордия не смогли понять. «Ты думаешь, я смогла забыть твое лицо?» – сказала она Лейфу, перед тем, как тот убил ее.