Книга Попаданка в академию темных, страница 105 – Элина Амори

Я запрокинула голову назад, из груди вырвался долгий, дрожащий стон. Мое тело само начало двигаться навстречу его пальцам, искать большего трения, большего давления.

И тогда он вошел в меня. Сначала я ощутила упругое, твердое давление, растягивающее, заполняющее. Потом один глубокий, неумолимый толчок, который заставил меня вскрикнуть от внезапной, острой боли.

Но боль тут же растворилась, утонула в ощущении полноты. Он был внутри. До самого предела. Я обхватила его ногами за спину, притягивая еще глубже, чувствуя, как мышцы внутри судорожно сжимаются вокруг него.

Он замер на мгновение, его лицо было искажено напряжением наслаждения. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, словно вымеряя каждый толчок, каждый уход и возврат.

Я чувствовала жар, трение, нарастающую дрожь в самом низу живота. Потом ритм участился, стал жестче, неумолимее. Его бедра бились о мои с глухими, влажными звуками. Все мое сознание сжалось до одной точки — там, где наши тела были соединены. Там, где с каждым движением нарастала невыносимая, сладкая напряженность.

Внезапная, судорожная волна подхватила меня изнутри, выгнула дугой, я вскрикнула. Конвульсии катились одна за другой, заставляя цепляться за Руфуса, впиваться ногтями в плечи. И в самый пик, когда мир поплыл, я почувствовала, как он содрогнулся всем телом, услышала его хриплый, сдавленный стон у своего уха. Сделав последние, глубокие толчки, он обмяк всем весом на мне.

Тишина. Только наше тяжелое, хриплое дыхание, смешивающееся в такт. Запах пота, кожи и чего-то теплого и интимного. Руфус прижался губами к моей шее. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, а мышцы приятно расслабились.

Мы лежали так, сплетенные, мокрые, не в силах пошевелиться. И я понимала, что ничего важнее сейчас в мире нет. Мы подчинились судьбе, исполнили магическое предназначение истинности.

Дыхание Руфуса постепенно выравнивалось. Я медленно водила пальцы по его мокрой спине, ощущая под кожей силу могучих мышц.

— Ну что… — прошептал он наконец, и в его голосе прозвучала усталая, счастливая усмешка. — Убедилась, что я… функционален?

Я тихо фыркнула, прижимаясь к нему. Стыд за свою глупость смешивался с таким облегчением и нежностью, что хотелось плакать.

— Замолчи, — смущенно пробормотала я.

Руфус приподнялся на локтях, посмотрел на меня. Его взгляд снова стал теплым, спокойным.

— Зачем ты так со мной, проказница-Аэлита? — печально улыбнулся он. — Теперь у нас нет пути назад.

— А раньше он был? — спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня. Но уже мягко и бесконечно ласково.

— Теперь, — он вздохнул, ложась рядом и притягивая меня к себе так, чтобы моя голова лежала у него на груди, — я не знаю, что делать.

Я прислушалась к его сердцебиению — ровному, мощному.

— Прости, — пробормотала я, наконец осознав, что натворила. Если Повелитель затеет очередной осмотр, я пропала.

Руфус ничего не ответил. Только крепче обнял.

Я не помнила, как уснула. Помнила только его тепло, его руку на моей талии и осознание, что впервые за все время в этом чужом, страшном мире я не засыпаю в своей маленькой комнате в общежитии. Я засыпаю дома.

Аэлита

Который день я просыпалась с улыбкой, которая не желала уходить с губ, даже когда я приходила на занятия. Надо мной подшучивали — мол, влюбилась. Да, не просто влюбилась, думалось мне.