Книга Три нити Поднебесной, страница 36 – Моргана Маро, Ирина Голунцова, Александра Альва

— Слушаюсь, Ояма-но кими!

Как только последние слова кирина прозвучали над воротами, на землю обрушился ливень, за стеной которого стёрлись и очертания лежащего у подножия горы святилища, и тропа, уводящая вглубь долины. Император Тэнсё-тэнно продолжал стоять на коленях и ещё долго смотрел вдаль, где уже ничего невозможно было разглядеть.

* * *

К вечеру дождь закончился, и Югао вышла из дома босиком, чтобы походить по мокрой траве. Тёмные громады гор виднелись вдали, тяжёлое небо висело над головой, и только жёлтый огонь очага, полыхающего в комнате за её спиной, давал хотя бы немного света.

Она подошла к низкому заборчику из молодых стеблей бамбука, который поставила здесь совсем недавно, и взглянула на оплетающий его вьюнок. Белые бутоны, точно такие же, как в покоях Кири-но ё, раскрывали свои лепестки навстречу ночи, отчего Югао засмотрелась. Многое она не любила из своей прежней жизни, но эти цветы решила оставить.

Прозрачные капли скатывались с их зелёных листочков, и она вспомнила о строках, что сочинила ещё в начале лета.

Пусть тогда стихотворение казалось ей печальным, но сейчас эта мимолётная и незаметная жизнь была для неё лучшим даром от покровителя Вакоку. Слава и упоминания в легендарных песнях достанутся смелым героиням с Центральных равнин, кто не побоится взять в руки меч, чтобы сразиться с демонами. Она же выбрала то, что ей по душе: звуки бивы, шум дождя и мягкий голос кирина в голове.

Югао подняла взгляд и увидела Сэйдзю-сама, который появился на горизонте и уже шёл по тропе к холму. Сорвавшись с места, она побежала к нему навстречу, и всего через несколько шагов он с лёгкостью подхватил её на руки, покружив вокруг себя.

— Придворная дама Нанасэ, оказывается, передала вместе с рисом и пару кувшинов с саке! – сообщила Югао и засмеялась, когда у неё перед глазами всё поплыло. Но как только кирин остановился, она тут же потянулась чуть вверх и поцеловала обломанный рог Сэйдзю-сама, на котором теперь всегда росли маленькие белые цветы. – Посидим на берегу реки и полюбуемся отражением луны в воде?

— Конечно! – улыбнулся он и поставил её на землю. – Я как раз хотел рассказать тебе о своей встрече с Тэнсё-тэнно, а также о письме от твоего отца.

На удивление, его слова не напугали Югао, отчего она беззаботно кивнула. Никто не сможет ей навредить, никто не сможет её забрать, это она знала точно, – научилась чувствовать по нитям мусуби, что оплетали запястья и тянулись от самого сердца.

— Пойдём? – спросил Сэйдзю-сама и протянул Югао руку: она вложила в неё свою небольшую ладонь.

Вместе они направились на свет к хижине. Прохладный ветер дул со стороны гор, разгоняя тучи над долиной, и вскоре над их головами небо замерцало россыпью звёзд. Такую тихую и безмятежную ночь хотелось запечатлеть в стихах, но впервые у Югао не нашлось слов, и она просто промолчала, вдыхая влажные ароматы цветов и мокрой травы.

Заканчивался месяц листвы, но для неё всё только начиналось.

— С прискорбием сообщаем, что Чэнь Нин погиб.

Голос евнуха прозвучал отстраненно, даже холодно, заставив наложницу Пянь подавиться чаем, а господина Чэнь Суна с такой силой сжать пиалу, что та с треснула.