Книга Когда отцветает камелия, страница 104 – Александра Альва

Именно такое запечатывание использовали маги-оммёдзи, когда от них требовалось не убить, а лишь переместить или изгнать злого духа.

Поляна опустела, а от поднявшегося ветра костёр, и так терзаемый мелким дождём, окончательно потух.

Закрыв артефакт, Юкио прошёл к дереву и оглядел его со всех сторон: это растение считалось священным и могло проводить огромное количество энергии, но кицунэ никогда не видел, чтобы кто-то использовал адзуса для переправки душ-тама.

Внутри ствола хозяин святилища заметил небольшое отверстие, в котором исчезали все чёрные нити. Отвратительная аура облепляла дерево, а скверна уже расползалась по коре, приближаясь к корням. Такая тёмная магия не убивала сразу, а медленно, словно распуская шов за швом, вытягивала душу из людей, принося на пустое место только мрак, от которого невозможно было избавиться или отмыться. Именно так погибли рыбаки, с которых начался мор в Камакуре.

Юкио не мог прикасаться к скверне, поэтому направил одного из своих кицунэби к чёрному отверстию в дереве. Когда голубое пламя приблизилось, кора опалилась и несколько нитей упали на землю, приобретая серебристый оттенок.

— Нет… – прошептал хозяин святилища, тут же отзывая лисий огонь, и дотронулся до отделившейся от общего потока души-тама – она сразу рассыпалась, исчезая среди почерневшей травы. Кто-то из людей только что навсегда потерял свою душу, и от этого всё внутри Юкио полыхнуло от гнева.

Если не таким способом, то остановить страшную переправу без потерь можно было только с помощью опечатывающих талисманов или бумажных лент сидэ⁹⁹, которые в большом количестве изготавливали оммёдзи и священники Яматомори. Только сам кицунэ никогда не носил с собой ненужные бумажки, считающиеся среди ками смехотворными человеческими попытками использовать божественную силу.

Юкио протянул ладонь и прикрыл глаза – если направлять энергию в малых количествах, не используя лисий огонь, то проход рано или поздно закроется. Но хозяин святилища не знал, сколько у него оставалось времени до того, как несчастные души полностью утекут через дерево адзуса.

Он едва начал ритуал, как сзади послышался знакомый голос:

— Юкио-но ками!

«Цубаки!» – пронеслось у него в голове, и кицунэ тут же повернулся.

Она стояла на краю поляны: мокрые волосы облепили лицо, а капельки грязи на её красных хакама доходили до самых колен и даже виднелись на белых рукавах косодэ. Выглядела она плачевно, и всё же сердце Юкио забилось чаще, когда он осознал, что Цубаки жива и невредима.

— С вами всё хорошо? – спросила акамэ и подбежала к хозяину святилища, обеспокоенно его оглядывая. – Совершенно не понимаю, как это произошло. Вы шли прямо позади, а потом неожиданно исчезли, и я оказалась одна посреди иллюзии. Не нужно было злиться сегодня и отказываться от вашей руки… Простите. Я думала, что госпожа Амэ-онна решила навредить вам, поэтому хотела поскорее выбраться из её наваждения, но всё, кажется, в порядке.

Слушая привычный лепет этой смертной девушки, Юкио не смог сдержаться и мягко улыбнулся. Была ли права богиня Инари, когда говорила, что краткий миг ничего не стоил в сравнении с вечностью, которая отведена ками? Он не знал ответа, но всё равно сделал шаг вперёд и, положив руки на узенькие плечи Цубаки, притянул её к себе.