Книга Когда отцветает камелия, страница 106 – Александра Альва

Конечно, богиня Инари, к которой и была обращена молитва, не услышала бы её среди сотен других просьб, но само переплетение нужных слов, произнесённых вслух, оживляло магию в бумажных лентах и талисманах. Поэтому вмешательство ками в такие ритуалы обычно не требовалось.

— Они вернутся к хозяевам? – спросила Цубаки, провожая взглядом души-тама.

— Да, скоро эти люди очнутся от глубокого сна. Всё благодаря тебе.

— Вы здесь сделали почти всю работу, а я всего лишь пришла на готовое и дала вам пару бумажек. Будем считать, что мы оба отлично справились!

Она улыбнулась одними губами, но более сдержанно, чем обычно, и оглядела опалённую огнём поляну.

— Юкио-но ками, вы смогли узнать то, ради чего сюда пришли?

— Ещё предстоит допросить пойманных нарушителей. Пока всё слишком туманно.

— Посмотрите, кажется, здесь что-то есть.

Пройдя к той стороне, где от костра остались только обугленные поленья, Цубаки указала рукой на небольшой чёрный предмет, сливающийся с травой.

— Я бы не заметила, если бы не его аура, как будто что-то божественное.

Юкио тоже приблизился и наклонился. На земле лежал деревянный футляр, похожий на тот, который могли изготовить для хранения личных печатей – ханко¹⁰¹. И всё же казалось странным, что кицунэ не почувствовал инородную энергию сразу же, как пришёл сюда, словно скверна, поразившая дерево, заглушала все прочие запахи.

— Вероятнее всего, эту вещь оставил кто-то из ёкаев.

Он протянул руку и поднял футляр, но тут же уронил его обратно на землю – на ладони остался тёмный след. Юкио отступил на шаг назад и пошатнулся, на его лбу мгновенно выступил пот, а лицо вновь начало обретать звериные черты.

— Что с вами?!

— Внутри… скверна, – с трудом выговорил хозяин святилища, сжимая повреждённую ладонь в кулак.

Ками никогда не прикасались к мёртвым телам и вещам, отмеченным смертью, – об этом знал каждый человек, который хоть раз в жизни посещал синтоистское святилище. Но вряд ли кто-то догадывался, насколько тяжело на самом деле приходилось божествам, что по неосторожности оказались отравлены скверной.

Цубаки же довелось увидеть подобное своими глазами: прямо перед ней могущественный Посланник богини Инари медленно опустился на траву и прикрыл потемневшие веки.

По его вискам текли крупные капли пота, а пять хвостов лежали на земле неподвижно, лишь изредка загораясь голубоватым светом и тут же затухая.

— Что мне сделать? Господин Юкио?! – воскликнула акамэ, придерживая хозяина святилища за дрожащую от напряжения руку. Она впервые назвала его по имени, без надлежащих почестей, но сейчас никому не было до этого дела.

— Открой…

Увидев, куда указывает Юкио-но ками, Цубаки сразу же подбежала к чёрной вытянутой коробочке и, немного помедлив, раскрыла её: внутри на шёлковой ткани лежала небольшая цилиндрическая печать, а рядом в углублении для краски поблёскивала алая киноварь.

В воздух тут же поднялось густое облако тёмной энергии, и акамэ закашлялась, прикрыв рот рукой.

— Сначала мне показалось, что от коробочки исходит божественная аура, – проговорила она, оглядывая содержимое футляра. – Но вблизи сразу стало понятно – внутрь кто-то положил осквернённую вещь.

— Обычный магический обман, благодаря которому можно спрятать истинную суть предмета. Похоже на то, что эта печать родом из Ёми, – выдохнул Юкио и ещё сильнее сжал дрожащий кулак. – Настолько тёмная энергия обитает только там. Если нанести на кожу живого человека след от подобной ханко, то душа сразу же покинет свою обитель.