Книга Обскур, страница 104 – Ирена Мадир

Оставить всё без внимания было нельзя, так что я проверил. Мой мозг снова и снова прокручивает тот момент, когда лезвие ножа ловит отсвет и замирает в воздухе. Острие смотрит прямо в зрачок левого глаза Куколки. Я контролирую своё тело, рука не дрожит, мне просто нужно наблюдать, чтобы проверить догадку.

Меньше секунды проходит, пока Мия сидит. В широко распахнутых глазах – привычная стеклянная пустота. Она не успевает понять, что произошло. Короткий миг и веко её дёргается, но не закрывается, глаза чуть сдвигаются. Микроскопическое движение, но я вижу всё. Мия фокусируется на острие, её зрачок медленно сужается, но затем расширяется то ли от страха, то ли она пытается расфокусировать взгляд. И всё же, будь она слепой, зрачок так и остался бы неподвижным, безразличным, но не теперь… Рефлекс успевает сработать до того, как Куколка подавляет его. И всё же, её собственный организм, та самая предательская биология, которую не обманешь, выдаёт Мию.

Внутри меня всё сжимается от беспокойства, но любопытство покалывает кожу. Как долго Куколка сможет просто сидеть? Пока сюда не заявится ещё кто-то? «Ты должен её убить», – напоминает внутренний голос. Но я игнорирую его. Убить человека недолго, можно сделать это чуть позже, а пока… Последняя игра?

Глупая отговорка, но наносить удар я не спешу. Мне правда интересно, что теперь будет делать Мия. А она вдруг поднимается, подаваясь вперёд. Тело реагирует быстрее, чем ум, и я отвожу руку в сторону, чтобы Куколка не насадилась на нож. Как легко было бы всё решить прямо тогда, позволив ей убить саму себя, не убирать лезвие, но…

Мне не нужны лишние свидетели, а тем более труп Хильде. Она хорошая женщина. Одна из немногих, кого я помню с детства. Она дружила с моей мамой, заглядывала иногда, пока отец был жив. С тех пор как Хильде снова поселилась в этом районе, её визиты участились. Она старалась присматривать за мной. Сначала это раздражало, а потом я привык и даже был рад видеть искреннее сочувствие на усталом лице Хильде. Мне не хочется разочаровывать её, а ещё не хочется терять Куколку…

Я стискиваю в руке свою косу. Каждый волосок в ней ещё помнит касания Мии. Вот уже пятнадцать зим я живу с силой Ворона, с полной уверенностью в собственном могуществе, но теперь снова превращаюсь в слабовольного придурка.

Обскур шевелится, змеем извиваясь внутри. Сквозь каждую пору на ней жаждет проступить тьма, которая выламывает мне кости и растягивает сухожилия, лишь бы обернуть меня в мантию перьев. Она дарит мне крылья, но и медленно убивает разум.

— Возьми себя в руки, идиот! – Рявканье выходит внушительным. По крайней мере, я иду вглубь дома…

Раз в год сюда наведывались «проверки». Социальные работники не собирались помогать, скорее пытались удостовериться, что Хоук Марн всё ещё жив. После заполнения бумаг и показного сочувствия они благополучно проваливали.

Кроме них в злополучный дом никто старался не ходить. Разве что Хильде, а с недавних пор ещё и Эйнар… Его улыбка сочилась ложью, на пальце у него сидело магическое кольцо, маскировавшее его запах. Он словно скрывался от чего-то или кого-то… И только оставаясь наедине с «отсталым Хоуком», Эйнар не притворялся.

Что он скрывал? Я не знал, но последнее время начал догадываться. Эти догадки усиливались с тех пор, как его «уборка» стала более тщательной. Он рыскал по дому, словно что-то искал. Спускался в подпол, оглядывал въевшиеся пятна старой крови и обрывки полицейских лент.