Книга Обскур, страница 110 – Ирена Мадир

Ворон принадлежит Куколке.

Нет! Я обязан убить Мию.

Вонзить нож в её сердце.

Быстро и без лишних мук. Не самая худшая смерть…

Убей. Убей. Убей

Я распахиваю глаза и сажусь, ощущая знакомое давление. Кажется, что кость черепа вот-вот не выдержит и лопнет, а из трещин польётся обскур. В ушах зарождается не звон, а пронзительный грай ворон, призывающих к действию. Безумие отзывается в пульсе и чувствуется яснее, чем раньше.

Оно готово поглотить меня полностью. Оно требует смерти. И я послушно поднимаюсь. Пора сделать то, что необходимо…

Ведь что мне дороже миссия или какая-то Куколка?

КУКЛА

Ночь опускается глубокими тенями, и страх рисует во тьме углов чьи-то очертания… Слепой терпеть мрак было проще. Сейчас же взгляд бегает по комнате, прыгая то к двери, то к окну, за которым всё накрыто чернотой. Фонари не горят, а в небе едва проглядывается тусклый свет от одного из спутников Шарана, но слабые лучи путаются в пухлых тучах, не долетая до земли.

Я кутаюсь в одеяло и дрожу, хотя холода нет, есть страх. Кажется, вот-вот сюда ворвётся Ворон, чтобы вывести меня на чистую воду. Паника мешает даже задремать, то и дело проталкивая в сознание один и тот же вопрос…

Что, если я больше не проснусь?

Я жмурюсь, погружаясь во тьму, а затем распахиваю глаза. Хочу точно знать, видеть, когда Ворон явится. И вообще… нужно вести себя естественно.

Горькая ирония сдавливает горло: ещё вчера в этой комнате, на этой кровати, мой разум пьянил оргазм, а тело трепетало от наслаждения, а сейчас… Сейчас разум пьянит опасность, а тело трепещет лишь от ужаса. И всё же я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и ложусь на спину, расфокусировав взгляд. Остаётся ждать своей участи и надеяться, что Ворон ничего не понял. Нужно притвориться куклой. Размякнуть, расслабиться, нарисовать картину безмятежности, пусть и фальшивую.

Краем глаза замечаю, как раскрывается дверь в мою спальню. Это происходит в гробовой тишине, и от этой почти неестественной беззвучности в ушах нарастает собственный звук – песня нервов, доведённых до предела. Мозг не верит в такое бесшумное вторжение и довершает всё жутковатым скрипом, существующим лишь в моём воображении.

Ворон не обозначается даже скупыми штрихами. Он плотная тень, нарисованная углём и растушёванная так, что невозможно заметить определённую форму. Чудовище из Леса – часть ночи, оно сливается с ней. Оно ходячая дыра в реальности, пятно абсолютного мрака, поглощающее любой случайный лучик света. Всё, что выдаёт его – глаза, похожие на два раскалённых угля.

Ворон словно делает это специально. Его движения тихие, но красные огоньки невозможно не заметить, если ты не слеп… И он явно знает, что я вижу, иначе зачем это представление? Страх отравляет меня, тело тяжелеет и парализованным грузом вминается в матрас. Знакомое оцепенение удерживает на месте.

Перед кроватью, у изножья, замирает размытая крупная тень, и алые глаза пялятся на меня, не моргая. Ворон просто стоит и смотрит. Время замедляется настолько, что словно перестаёт течь вовсе, оно напоминает тягучую липкую смолу.

Я считаю удары своего сердца: один, два… десять… сто. Каждая секунда – отдельная вечность пытки неопределённостью. Проходит ещё минута. Две. Пять.

За пять минут можно проститься с жизнью. За пять минут мозг успевает прокрутить все самые страшные сценарии. За пять минут терпение превращается в шипящую каплю воды на раскалённой сковородке.