Онлайн книга «Обскур»
|
— Обещаю, что сделаю всё для того, чтобы твоя тётя была счастлива, – торжественно произносит Штрауд. И этого мне достаточно, чтобы покинуть больницу. * * * Я нервно кусаю губу, следя за тем, как Инти клонится к горизонту, а тучи сгущаются. Куана выполнил обещанное, и теперь ровно в полночь я покидаю Сахем. Можно ехать на вокзал хоть сейчас и ждать там, но… Мне хочется попрощаться. Я не связываюсь ни Риндой, ни с Сагой, потому что отвечать на их вопросы, которые наверняка возникнут, нет сил. А ещё их нет, чтобы всё отпустить. Поэтому, чувствуя себя дурой, я плетусь к дому Хоука. Очередная глупость, но меня тянет к Ворону. Хочется увидеть его в последний раз в человеческом обличии, поцеловать в последний раз… В последний раз. От этого словосочетания меня подташнивает. Даже кровавые пятна дома не вызывали таких эмоций, как предстоящее расставание с Хоуком. А ведь я ненавидела его, боялась, а теперь что? Теперь почти одержима им, хочу видеть его, слышать, говорить наконец нормально и отдаваться ему без остатка… Я поднимаюсь на старое крыльцо, которое поскрипывает под моими кроссовками. Мне холодно, потому что я буквально выбежала в майке и джинсах, спеша сюда – в старый дом. Сейчас здесь пахнет лесом и сырыми перьями. Нарушать тишину кажется неправильным, поэтому мои шаги осторожны. Хоук обнаруживается у окна в зале. Его волосы немного мокрые, то ли он попал под дождь где-то то ли был в душе… Наверное, всё же первое, и он летал куда-то даже при сете дня, туда, где плотные тучи уже излились горькими слезами. Воронья маска лежит прямо на полу, словно он откинул её в сторону то ли в порыве гнева, то ли печали… Я останавливаюсь у его широкой спины. Эмоции бушуют, сливаются так, что невозможно осознать, определённое чувство. Внутри ненависть, любовь, обида, надежда, желание ударить и поцеловать, одновременно всё и ничего. Руки сами находят его, обвивая торс. Я прижимаюсь к его спине, ощущая, как напрягается каждый мускул под тонкой тканью поношенной футболки. Хоук вздрагивает. Его дыхание становится прерывистым, тяжёлым, будто он только что бежал от собственных демонов и проиграл. — Мия… – Хриплый голос едва слышен в мертвенной тишине дома. Ворон резко разворачивается, и его пальцы впиваются в мои бока. Во вспыхнувших алым глазах отражается буря, а зрачок пульсирует, словно от того самого обскура, что рвётся наружу. Хоук стискивает меня, прячет лицо в рыжих волосах, а всё его тело дрожит. — Не уходи. Пожалуйста… Только не уходи… – он бормочет, и его слова горячими угольками жгут мою кожу. – Ты единственная… единственная, кто… Он не может договорить. Его ноги подкашиваются, и он падает на колени, прижимаясь лбом к моему животу. — Не ненавидь меня. Я хотел быть лучше… Я хотел… Я не умею иначе… Прости… Прости меня… Слёзы льются из моих глаз, горячие и солёные. Они высвобождают шквал эмоций, которые скрывались внутри. Больше всего на свете мне хочется остаться, особенно сейчас, когда Ворон показывает свою уязвимость, открывает израненную душу, отравленную обскуром. Я опускаюсь перед ним, беру лицо Хоука в ладони. Оно искажено гримасой боли, но мареновый цвет глаз сменяется обычным тёмно-карим. Кажется, где-то там таится хрупкая надежда. Надежда на то, что он больше не будет один… |