Книга Многоликий Янус, страница 301 – Светлана Малеёнок

Но мой нелегкий путь, начался из «Каторжного острога», тюрьмы для неимущего мелкого сброда, в основном, для воров и убийц.

И там, мне, изнеженному дворянским воспитанием, пусть не шикарным, но вполне уютным жилищем и мягкой постелью, пришлось очень тяжело. Местное отребье как личное оскорбление приняло тот факт, что вместе с ними в одной камере, будет томиться аристократ.

«Чистоплюй» и «Белый воротничок», — это были самые приличные оскорбления, отпускаемые в мой адрес местным контингентом.

В огромном, похожем по площади на зал для приемов императорского дворца, мрачном помещении, одновременно проживало более трех сотен человек. Постоянная сырость, бегающая под ногами в грязной соломе, хвостатая братия, затхлый воздух, да отсутствие возможности уединиться даже для отправления естественных надобностей, это малый и очень мягкий перечень творившегося в стенах тюрьмы, ужаса.

Люди спали на полу вповалку, по ним, ни сколько не боясь, спокойно бегали крысы, выискивая случайно оброненные крошки скудной тюремной баланды.

Мне, поначалу, пришлось туго, так как меня здесь встретили особенно «ласково», и, если бы не пройденная мною ранее, хорошая школа фехтования, то вполне возможно, моему отцу не пришлось бы заботиться о моем освобождении. Оружием мне служило все, что только попадалось под руку, от камней, периодически отваливающихся от старой кладки стен, до алюминиевой миски.

А еще, меня согревали мысли о моей жене. Единственное, о чем я на самом деле сожалел, что потерял ее именно в тот момент, когда, как мне показалось, Аврора начала меняться. Она становилась мягче, человечнее и, мне казалось, что в ее взгляде на меня, начала проскальзывать симпатия, что, против ранее ненавидящего взгляда, было ой как не мало!

Здесь же, антисанитария, сырость и плохое питание, косили людей ежедневно. Каждое утро начиналось с переклички, хотя, это только так называлось. На самом деле, все вставали на ноги и оглядывались. Если рядом был лежачий, все, кто оказывался ближе всего к нему, поднимали руки, привлекая внимание охраны.

Бравые молодцы в синей форме, проходя сквозь толпу, расступавшуюся перед ними, словно волны Красного моря перед Моисеем, оттаскивали не поднявшихся на ноги людей, к выходу. Тех, кто был еще жив, оставляли там же, умирать, мертвых хоронили в общей могиле за городом. И это поручалось делать другим же заключенным, самых крепких из которых, выбирал старший по смене конвоир. Затем, избранные, грузили умерших на подводу, и, выехав за пределы города, просто закапывали на пустыре, в заранее приготовленную общую могилу. После этого, заключенные выкапывали рядом новую, для тех, кто приедет завтра утром. Как бы то ни было это ужасно, но попав раз на это мероприятие, я старался, чтобы меня выбирали снова и снова, так как это была единственная возможность развеяться и подышать свежим воздухом, вырвавшись из душного, зловонного каземата.

Как-то раз, после того, как ежеутренняя сортировка была произведена, и мертвых вынесли, я уже собрался вернуться на свое более-менее чистое местечко, пока его кто-то не занял, как меня окликнул хриплый голос.

— Князь!

Я резко обернулся, обшаривая глазами находящихся поблизости от меня, людей. Да, перво-наперво, я искал не окликнувшего меня, а пытался определить, не услышал ли кто, как меня назвали моим титулом. Местные сидельцы лишь догадывались по моему внешнему виду, что я им не ровня, но о моем титуле они не знали, а иначе, меня бы уже давно убили во сне.