Книга Оранжевое Лето, страница 243 – Валерия Стругова

— Я способен на многое. Они и должны меня бояться! Все должны меня бояться.

Я только выпрямилась, вздёрнув подбородок.

— Преданность строится на уважении, не на страхе.

— Ты будешь учить меня, как я должен управлять?

— Да! Если ты считаешь, что страх — это основа власти, то да, я буду учить тебя! Потому что ты ошибаешься!

Его ноздри расширились, челюсть напряглась.

— Ты ничего не знаешь о моём мире, — процедил он. — О законах, которые им управляют. Об аларисах.

— Зато я знаю о людях, — смело ответила я, подходя ближе. — О том, как они чувствуют, как думают. И знаешь что? Страх никогда не порождает настоящую преданность. Только затаённую ненависть, которая рано или поздно выйдет наружу. Думаешь, мы настолько разные?

Я видела, как чувства борются в нём — гнев, оскорблённая гордость, и что-то ещё, похожее на неуверенность. На сомнение.

— Мой отец так правил.

— И что в итоге?

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Я сразу же поняла, что сказала и внутри всё закоченело.

— Что... в итоге? — повторил он.

Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.

Боже, как я могла?

— Валтер, я не это имела в виду, — прошептала я, опуская руку. — Клянусь, я не хотела...

Но было слишком поздно. Мои слова словно пробили последнюю преграду, сдерживавшую бурю внутри него. Я увидела, как что-то надломилось в его взгляде, как напряжение, копившееся днями, неделями, стало невыносимым.

Его глаза вспыхнули алым, а лицо исказилось в маске такого яростного гнева, что я задержала дыхание. Всё, что он так долго сдерживал в себе — боль от смерти отца, тяжесть ответственности за Эгниттеру, всё это вырвалось наружу, как прорвавшая плотину река.

С громким рыком он схватил стул и с силой швырнул его о стену. Дерево разлетелось в щепки, обломки посыпались на пол. Не останавливаясь, Валтер подлетел к шкафу и одним мощным ударом снёс с него дверцу. Треск разрушаемой мебели наполнил комнату, но мне казалось, что я слышу треск чего-то другого — его самоконтроля, его сдержанности.

Вот, что всё это время копилось внутри него. Безумные эмоции бесчувственного Феникса.

— Ты всё рушишь! — выкрикнул он, поворачиваясь ко мне. Волосы растрепались, став похожими на языки пламени. — Всё, чем я был! Всё, что в меня вложили. Всё, кем я должен был стать. Ты всё рушишь... Ты...

Он запнулся, тяжело дыша.

— Прости, — еле слышно проговорила я, отходя назад.

— Кара права. Ты — ужасная зависимость.

— Не говори так.

Слёзы текли по моим щекам, попадая в рот и капая с подбородка.

— С тобой я постоянно чувствую неуверенность и слабость! — он схватил лампу и разбил её о стену одним резким движением. Осколки стекла разлетелись вокруг, один оцарапал мою щёку, и я вздрогнула. — Ты заставляешь меня быть слабым! Я сомневаюсь в своих действиях. Не могу сосредоточиться, не могу принимать верные решения! Не могу держать себя в руках! В кого ты меня превратила, Ия?

Его голос сорвался на последних словах, и он отвернулся, пряча лицо. Я видела, как дрожат его плечи.

— Я верил, что всё это того стоит, ведь ты единственная, кому я смог довериться полностью. Но ты разрушила и это! Как ты могла? А если бы... Как ты могла? Как посмела? Ты не имела право! Зря я нашёл тебя.

— Не говори так... Пожалуйста.