Онлайн книга «Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского»
|
Благо у меня имелся «вид на жительство», который заменял мне сейчас паспорт. Хотя, после свадьбы я уже не имела права им пользоваться, и любой урядник мог запросто бросить меня в арестный дом… Мысль о том, что я, живой человек, теперь числюсь вещью своего мужа, вызывала во мне приступ бессильной ярости. Но, увы, я ничего не могла с этим поделать. — Вот ещё выдумал! — вырвалось у меня. Неудивительно, что мой голос сейчас дрожал от возмущения. Но я не могла, не хотела с этим мириться. — Когда мы венчались в храме, вы тогда не только меня, но и самого Господа обманывали! Так что я вас за законного мужа не признаю! И не надейся! Туршинский замер. На его лице, обычно бесстрастном, появилось опасное выражение. Брови чуть сошлись, губы сжались в тонкую ниточку, а в темно-серых глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого кровь стынет в жилах. Еще бы! Он ведь не привык, чтобы ему перечили, и тем более — чтобы на него кричали. — Ваши чувства, сударыня, не имеют ровно никакого значения, — отчеканил он каждое слово. — Перед законом и Богом вы — моя жена. А, следовательно… — Я тебе, значит, принадлежу! — с горькой иронией закончила я за него, не в силах его дослушать. — Вы говорили уже, нечего по сто раз твердить! Арсений сделал ко мне шаг, и комната вдруг показалась мне меньше, чем я думала. Захотелось вырваться отсюда, лишь бы не чувствовать на себе его ледяной взгляд. Ведь его сдержанность была страшнее любой бури. — Я оказываю вам снисхождение по одной-единственной причине, — процедил граф сквозь зубы. — Вы спасли Катерину, а она для меня как родная дочь. Спасли, не щадя живота своего. Какая злая ирония: вы отняли у меня одного ребенка, но рискуя собственной жизнью сохранили другого… Сердце мое застыло. Наконец-то он заговорил об этом! — Так я затем и пришла к вам! Всё объяснить хотела! — горячо воскликнула я. — Мне не нужно ваших оправданий… — резко отрезал Туршинский, и его голос вновь обрел стальную твердость. — Ответьте мне на один только вопрос: с кем вы были тогда в ресторане «Царьграда»? Или вы полагаете, я останусь равнодушен к тому, что моя жена позволяет себе подобные вольности? Мне показалось, что я проваливаюсь в какую-то бездну… Вот что его, оказывается, волновало. Не правда о несчастном младенце, не мои мотивы, а это! При этом я прекрасно понимала — это вовсе не ревность. Ревнуют тех, кого любят. А тут было нечто иное, куда более мерзкое чувство — уязвленное право собственника. Ведь кто-то посмел прикоснуться к его вещи! И этого он не мог стерпеть… От этой мысли к горлу подкатила тошнота. В глазах потемнело, а комната вдруг поплыла… Лицо вмиг покрылось холодной испариной, и я тут же схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. Заметив мое состояние, граф резко изменился в лице. Что-то дрогнуло в его строгих чертах, и в глазах, всего секунду назад холодных, мелькнуло откровенное раскаяние. — Ладно, об этом потом... — произнес он, отводя взгляд. — Доктор велел вам отдыхать, Настасья. Он развернулся и пошел к двери, но на полпути резко остановился, словно что-то вспомнив. Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. И, к моему величайшему удивлению, Арсений вытащил оттуда аккуратно сложенную женскую перчатку темно-бордового цвета. Он небрежно бросил её на столик у дивана, а я как завороженная уставилась на неё... |