Онлайн книга «Капкан для Бурого»
|
Она опускает платок на плечи, и я вижу остатки волос на лбу в подпаленных завитушках. Сердце сжимается от жалости. Глажу Таньку по плечу, успокаиваю: — Танечка, я тебе паричок закажу из натуральных волос, в твой цвет покрашу. От настоящих не отличишь, клянусь! Но моя щедрость не находит отклика. — Всё, поехали домой! — психует Татьяна. Глаза злые, щёки красные, натягивает платок по самые брови. — Даже не думай! — повышаю голос. — За всё приходится платить. И за беременность — тоже. Не велика плата — клок сожжённых волос. Всё как надо идёт. Давай хоровод водить. Доставай погремуху. Она вздыхает и достаёт из пелёнки звенящий пластиковый шарик на палочке. Хватаю Таньку за руки и начинаю кружить над едва тлеющим костром. Погремушка легонько брякает, подолы халатов образуют лёгкое дуновение ветерка. Водка прогорела, огонь успокоился, последние веточки догорают и надо успеть провести ритуал. Повторяй за мной: — Кручу, верчу, забеременеть хочу! Кручу, верчу, забеременеть хочу! Кручу, верчу, забеременеть хочу! Батюшка Огонь, освяти! Матушка Ночь, сбереги! Красавица берёзонька, помоги! Танька тараторит, лишь бы я отвязалась. Но моего упрямства хватит на стадо баранов, поэтому сую ей у руки кувшин: — Так, пей зелье! — Отравлено? — косится подозрительно. — Нет, я пробовала. Видишь, ещё жива. — Ну, в тебе столько яда, что даже мышьяк переваришь, — не может простить мне сгоревших волос Татьяна. Вот бесит. Реально. — Сплюнь, придурошная! Кому это в голову придёт мышьяком меня кормить? Пей! До дна! Тут сплошные витамины! Яичники после такой стимуляции по две яйцеклетки в месяц выдавать начнут. Танька послушно выпивает. Морда зеленеет, но терпит. Не девка — кремень! — На, закуси черешенкой, — подношу её пакет, лишь бы волшебный напиток задержался внутри. Авось ягоды утрамбуют. Мы на пару съедает черешню, косточки рассыпаем по траве. Авось, прорастут. — А теперь лезь между стволами, — подталкиваю подругу к берёзе. — Ты с дуба рухнула? Там же высоко! — возмущается и упирается ногами, лишь бы я передумала. — Ничего, ничего, я тебе подсоблю! — и с этими словами начинаю запихивать Таньку на дерево. Эта дурында пыхтит, цепляется за ствол, карабкается и ещё ворчит: — Стелка, если я сегодня выживу, прибью тебя! — Выживешь, куда ты денешься? До полуночи, небось, всего ничего осталось… На лес и правда опускается темнота. Танька практически протискивается между стволов на приличной высоте, но… застревает. — Ааааа! — голосит на весь лес. — Вытаскивай меня отсюда! Я бегаю вокруг берёзы и лихорадочно соображаю, как ей помочь. Нужна лестница. Метра на два, не меньше. — Тань, ну что ж ты задницу-то отъела? Была бы постройнее, рыбкой бы проскочила! — переваливаю с больной головы на здоровую. Подруга пыхтит, пытается вырваться из коварного захвата, но ничего не получается. — Стелка, звони спасателям. Я тут сдохну. Дышать уже не могу и в животе всё свело, кишки крутит. Кажись, твоё зелье наружу просится. Ты там не стой внизу, а то я за себя не отвечаю… Отхожу на безопасное расстояние: только диареи нам не хватало… Достаю телефон. — Тань, сеть не ловит. Надо к дороге идти. Костёр, собака, почти погас. Спичек больше нет. Зажигаю фонарик на телефоне, а кругом уже кромешная тьма. — Зараза ты, Стелка! Я теперь во цвете лет погибну в этом лесу, Савка снова женится, нарожает детишек с молодой женой, а мои косточки волки лесные обглодают… |