Онлайн книга «Капкан для Бурого»
|
— У кого-то кукуха поехала… — Миша, добрый вечер! — подозрительно-елейным голосом приветствует меня Стелла. — Сними нас, пожалуйста. Предложение звучит двусмысленно и весьма привлекательно. Но я не могу не поиздеваться: — И что вы здесь делали, ночные феи? Сестра Савки быстро просекает фишку и сбрасывает маску хорошести: — Бурый, тебе не всё равно? Доставай нас давай! Вот оно — настоящее лицо ведьмы. — И пальцем не пошевелю, пока не скажете. Сбоку подаёт голос Танька: — Ритуал один. Плодородия. Ох, ты ж, красота моя! Как высоко залезла… Направляю луч фонарика на застрявшую между стволами берёзы пятую точку жены Савелия. Болтающиеся грязные ноги в одной тапке вызывают желание поржать. — Ясно. И когда всё пошло по Звезде? Татьяна горестно вздыхает: — Ну, почти сразу. Когда я в овраг упала. — Ты ещё и в овраге кувыркалась? — мои брови сами собой взлетают вверх. Сильны девки в своей дури… — Так, а подружка-то где? — шарю лучом фонаря по деревьям. Между веток высокой сосны мелькает что-то цветастое. Подхожу, смотрю снизу. Денисова лихорадочно пытается прикрыть халатом то, что оголено: — Звездень, можешь не стараться. Эти кружевные труселя я уже на тебе видел. Не на что сменить было? Денег подкинуть? — Скотина, — скрипит зубами Стелла. А я продолжаю бесить вредину: — Ты посиди там, подумай над своим поведением. А я пока Танюху достану. Приставляю стремянку к берёзе, цепляю налобный фонарь и карабкаюсь вверх. — Сама слезу, — шипит Стелла, и когда я уже на середине лестницы, сзади раздаётся оглушительный вой и треск ломающихся веток. Звездень устроила очередной звездопад. Направляю в её сторону луч фонаря и вижу картину маслом: Стелла лежит под сосной, стонет и держится за ногу. Тем временем я доползаю до второй страдалицы, взваливаю Таньку на плечо и осторожно спускаюсь. Ставлю на ноги. Девку мотает из стороны в сторону. Прислоняю спиной к берёзе: — Постой тут, я гляну, насколько убилась твоя подружка. Подхожу к Стелке. Свечу на ногу, пробую оторвать её руки от нижней конечности: — Покажи! Бледная и зарёванная Звезда кое-как вытягивает ногу. Вижу, что голень слегка деформирована, припухла и наливается синевой. — Кажись, сломала. Допрыгалась? — смотрю в глаза и сглатываю: столько в них боли, обиды и какого-то нечеловеческого отчаяния. Но всё это мелькает лишь одно мгновение, а дальше на место маленькой раненой девочки возвращается язва Стелла: — Держал бы язык за зубами, может, и не стала прыгать. А теперь тащи меня на горбу. Дядя Миша… Вздыхаю, помогаю Таньке собрать пожитки, закидываю на спину одну Денисову и беру под руку другую. На груди рюкзак, баул болтается на локте. Нагруженный под завязку, тащу девок к машине. Танька то и дело спотыкается. Ноет, что ей больно идти босиком: вторую тапку мы так и не нашли. Останавливаюсь, стаскиваю со Стелки кроссовки для босоногой. Звездень ещё и ворчит: — У неё ноги грязные. Как я потом кроссовки отмою? — Они тебе не понадобятся. Как минимум месяц будешь в казённом гипсе ходить, — успокаиваю заррразу, и мы продолжает движение. Кое-как грузимся в газель. Машину Савелия оставляем в лесу. Только выезжаем из леса, как Танькин телефон начинает брякать уведами. Представляю, как там Савка с ума сходит… Татьяна набирает мужа и начинает лить ему в уши мёд: |