Книга Капкан для Бурого, страница 19 – Ольга Гольдфайн

— Савушка, не ругайся, пожалуйста, мы уже едем домой. Ну откуда, откуда… Из лесу. С нами Миша, не беспокойся. Да, всё хорошо, только мы сначала в травму заскочим. Нет, нет, со мной всё в порядке. Стелла ногу сломала, кажется…

Звездень полулежит на заднем сиденье и тихонько поскуливает.

Когда подъезжаем к травме, нас уже поджидает растрёпанный Савелий.

Увидев, как из машины выходит Танька в длинном грязном порванном халате, с потёками туши на лице и сожжёнными волосами, он роняет сигарету. Рот открывается сам собой.

— Твою дивизию… — доносится то ли восхищённый, то ли обречённый вздох.

Татьяна вытирает набежавшие слёзы, а потом спохватывается и начинает ругать мужа:

— Ты же бросил курить! Сава! Ты же мне обещал!

Она колотит его кулачком в плечо, выплёскивая накопившийся в лесу стресс.

— А ты мне обещала больше не связываться со Стелкой. И что?

Танька опускает голову. Ей не надо напоминать обо всех ситуациях, в которые они вляпывались с подружкой.

Одёргиваю друга:

— Не бушуй, Савушкин, девкам досталось.

— Мало им досталось, надо бы добавить. Ремнём или розгами, — слышу вполне справедливый совет.

Осторожно, как гранату без чеки, достаю из машины Стеллу. Заношу её на руках в здание. Танька сзади семенит с сумкой.

Денисова аки ангелочек обвивает руками мою шею, положив головку на грудь.

Очереди нет. Только пьяный мужик с перебинтованной головой кемарит в сторонке.

Заношу Стеллу в кабинет врача. Следом медсестра приносит карточку, которую заполнили со слов Татьяны.

— Здравствуйте, у нас нога, — усаживаю Денисову на кушетку и киваю на посиневший костыль.

— Что случилось? — врач надевает очки и начинает заполнять бумаги, не глядя на пациентку.

— Упала девушка, — стараюсь как-то помягче обрисовать ситуацию.

— Откуда упала?

Какой-то дотошный попался врач.

Мужик, вот тебе не всё равно?..

— С дерева.

Врач замирает на секунду и переводит взгляд на красавицу: бабкин халат, отсутствие ресниц и бровей, сажа и грязь на лице наводят его на совершенно подозрительные мысли.

— Она из психиатрического отделения сбежать пыталась?

Стелка возмущённо краснеет, а я пытаюсь защитить даму:

— Что вы, доктор! Как можно! Девушка нормальная. Просто решили с подружкой ночью в лесу по деревьям полазить.

— Зачем? — непонимающе смотрит на меня эскулап.

Вздыхаю.

— Дури бабьей в голове много, вот и не могут спокойно жить.

— Понятно, — опускает взгляд врач и продолжает что-то записывать.

Хотя понятно, что ему ничего не понятно…

Тащу красоту на снимок, потом её закатывают в гипс, как я и предсказывал.

Денисова всё это время не открывает рта, и я напрягаюсь: уж не стряхнула ли головушку?

— Она у вас немая? — спрашивает доктор напоследок.

— Нет, наоборот, сильно разговорчивая. Наверное, язык прикусила, когда падала.

Время — три часа ночи. Мы сидим в пустом коридоре около кабинета врача.

Наконец, Стелла отмирает:

— Родители с дачи завтра приедут, а тут я… В гипсе… Мало маме возни с огородом и закрутками, ещё и за мной придётся ходить.

Денисова так тяжело вздыхает, что моё сердце плачет от жалости.

Не знаю, кто меня дёргает за язык:

— Вот что, друзья, я забираю эту чуму к себе. Так будет безопаснее и спокойнее для всех.

Сава жмёт руку другу:

— Мужик. Уважаю.

Он-то точно понимает, насколько рискованный сей жест доброй воли.