Книга Капкан для Бурого, страница 51 – Ольга Гольдфайн

— Вот! — Танька с облегчением скидывает синий матрас на песок. — Отличное местечко! Никто сюда не сунется, здесь тиной воняет, но мы потерпим.

Она ловко расстилает сине-белое покрывало под сенью ив и помогает мне опуститься на него.

— Сиди тут, царица Савская, надувай матрас, — командует и суёт мне в руки клапан будущей «Ладьи Клеопатры».

Слышу её удаляющиеся шаги по песку и начинаю раздувать щёки. В ушах звенит, в голове пустота и даже кажется, что там появилось эхо.

Матрас надувается мучительно медленно. Я уже чувствую лёгкое головокружение, когда слышу тяжёлое дыхание и вижу, как Танька возвращается, сгибаясь под тяжестью наших огромных сумок. В зубах у неё зажата катушка широкого скотча.

— Фух… Всё, я тут, — она плюхается рядом, сбрасывая ношу. — Скотч выпросила у администратора на ресепшене. Сказала, щели надо заклеить в домике, а то дует. Посмотрела на меня как на дуру, но дала.

— Находчивая ты моя! — восхищённо выдыхаю, бросая надутый матрас.

— Ладно, хватит болтать, — Танька уже разматывает упаковку пакетов для мусора. Они шелестят, как змеиная кожа. — Давай искупаемся, а то я от этой жары сейчас расплавлюсь.

Мы принимаемся за работу. Надеваем огромный чёрный пакет на мою ногу с гипсом, потом ещё один для надёжности. Танька с остервенением начинает обматывать место соединения скотчем. Ножниц мы не взяли, отрывать от катушки приходится зубами. Танька перегрызает липкую ленту и плюётся.

— Должна мне будешь, Звёздочка, за мои мучения.

— Таня, а может, ты мне должна? — тычу пальцем в ногу, руку и лицо.

Танька вовремя прикусывает язык.

Ту же процедуру проделываем с рукой в гипсе, хотя там проще. Я чувствую себя роботом из дешёвого фантастического боевика.

— Готово! — Танька отмахивается, заправляя конец скотча. — Теперь ты водонепроницаема. Ну, почти…

Осторожно, помогая себе здоровой рукой, забираюсь на матрас, придвинутый к кромке воды, лёжа на животе. Пластмасса подо мной прохладная и упругая.

Танька сталкивает матрас в воду. Касаюсь здоровой рукой поверхности и испытываю настоящее блаженство. Прохлада обволакивает, пробираясь сквозь ткань купальника.

Подруга заходит по пояс, берётся руками за край моего плота и, сильно отталкиваясь ногами от песчаного дна, ведёт меня вперёд.

Я лежу, свесив в воду здоровую руку, и смотрю на поверхность реки.

Идиллия. Тишина, нарушаемая только плеском ног и далёкими криками чаек. Закрываю глаза от удовольствия. После удушающей жары это настоящий рай.

— Ну как? — пыхтит Танька, продолжая бултыхаться рядом.

— Божественно, — честно отвечаю я. — Ты лучший гребец в мире.

Мы медленно движемся вдоль берега. Вода тёплая, ласковая. Я уже начинаю дремать, убаюканная покачиванием и усталостью, как вдруг тишину разрывает нарастающий, злой рёв. Он приближается с пугающей быстротой.

Открываю глаза и вижу, что мы прилично уплыли от берега, а прямо на нас, рассекая водную гладь, летит белый катер. На нём пара человек, они смеются, не обращая на нас никакого внимания.

— Тань! — успеваю крикнуть.

Но уже поздно. Катер проносится в каких-то двадцати метрах, и от него отходит высокая, грязная волна. Она накрывает нас с головой.