Книга Капкан для Бурого, страница 52 – Ольга Гольдфайн

Женщины без мозгов не тонут…

Стелла

Мир переворачивается. Синий матрас вырывается из-под меня. Холодная вода заливает нос, рот, уши.

Я беспомощно кувыркаюсь в мутно-зелёной мгле и тут понимаю страшное: гипс.

Этот проклятый белый камень тянет меня вниз, как якорь. Моя нога превращается в неподъёмную тяжесть.

Пытаюсь загребать здоровой рукой, вынырнуть, но меня снова накрывает, тянет ко дну. Вода противная, зеленоватого цвета от ниток тины. В горле паника, я захлёбываюсь, бешено колотя по воде.

— Стелла! — где-то рядом кричит Танька полным ужаса голосом.

Выныриваю на секунду, хватаю глоток воздуха и вижу её испуганное лицо.

Потом меня снова накрывает. В отчаянии цепляюсь за неё, хватаю за плечо, за волосы. Мы обе идём ко дну.

Она тоже начинает захлёбываться, пытаясь высвободиться от моей мёртвой хватки. В ушах гул, в глазах тёмные пятна.

Мы тонем.

Вот так глупо, нелепо, по-дурацки…

И тут рядом появляются тени. Крепкие руки хватают нас, поднимают на поверхность.

Кто-то гребёт рядом, тащит меня за купальник на буксире к берегу, выносит и кладёт на песок.

Я кашляю, из меня хлещет грязная вода. Песок царапает кожу. Я лежу на берегу, трясясь мелкой дрожью, и кашляю, кашляю без остановки…

Рядом хрипит Танька.

Над нами стоят два парня. Молодые, крепкие, в плавках, с лицами, выражающими смесь озабоченности и недоумения.

— Живы? — спрашивает один, с короткой стрижкой и татуировкой дракона на плече, немного отдышавшись.

— Нужна помощь? Медицинская? — второй, повыше, протягивает мне руку, но я не могу её взять, у меня всё трясётся.

Качаю головой, пытаясь откашляться.

— Нет… спасибо… — выдыхаю хрипло. — Всё… в порядке…

Танька тоже молча мотает головой, обхватив себя руками. Лицо бледное, губы синие.

Парни смотрят на нас, на мою ногу.

Гипс теперь грязно-зелёный, облепленный тиной и речным мусором. Пакета нет, никакой скотч не смог его удержать.

— Вы уверены? — переспрашивает татуированный.

— Да, — выдавливаю я. — Спасибо… большое… ребята…

Они ещё секунду стоят, переглядываясь, потом удаляются, время от времени оглядываясь на нас.

Мы сидим мокрые, грязные, дрожащие от страха и холода.

Солнце, ещё недавно бывшее врагом, теперь кажется спасением. Его лучи согревают наши холодные тела.

Зубы стучат. Я смотрю на свой гипс. Он разрушается на глазах.

И тут до меня доходит весь ужас ситуации.

Бурый…

Он меня убьёт…

Не в прямом смысле, конечно. Но досрочно отправить в психушку может.

— Тань, — хриплю. — Тебе надо смываться. Быстро. Пока Миша не приехал.

Она смотрит на меня большими, испуганными глазами и кивает.

Никаких возражений.

Мы кое-как, помогая друг другу, поднимаемся. Собираем мокрые, грязные вещи.

Матрас уплыл, да и хрен с ним, если честно.

Торбы, покрывало — всё хватаем. И начинаем наш позорный путь обратно.

Я прыгаю на одной ноге, опираясь на костыли. Грязная вода стекает с гипса на песок, оставляя за нами влажный след.

Танька семенит рядом, не поднимая головы.

В номере просто падаю на стул, не могу сделать ни шага дальше.

Танька быстро переодевается в ванной, собирает свои вещи.

— Позвони… как-нибудь… — бормочет, уже стоя в дверях.

— Уезжай, просто уезжай, — шепчу, закрывая глаза.

Дверь закрывается, и я смотрю в удаляющуюся спину подруги.

В номере пахнет тиной и мокрой штукатуркой. Сижу, обхватив голову руками, и жду.