Книга Скандал, развод и Новый год, страница 6 – Ольга Гольдфайн

— Что ты сказала детям? — сбросив маску весельчака, Столетов прошивает меня стальным взглядом.

Мне не страшно. Я его не боюсь. Мы слишком долго вместе, чтобы я чего-то опасалась.

Знаю Вадима как облупленного. Это на работе он может строить из себя грозного начальника, а дома все серьёзные решения принимаю я.

Мы познакомились на первом курсе института и сразу поженились. «По залёту», как принято говорить.

Была ли любовь? Да кто же знает… На двух желторотиков свалилась куча проблем, и мы стойко сражались с трудностями, стоя плечом к плечу. Вадиму пришлось подрабатывать и ночным охранником на автостоянке, и грузчиком, и бухгалтером для ИПшек на удалёнке, чтобы как-то выжить с женой-студенткой и двумя детьми.

Помогали родители. От универа нам дали комнату в семейной общаге. После рождения близнецов я взяла на год академку, а потом с детьми сидела мама Вадима.

У меня замечательная свекровь. Два года назад она вернулась в Краснодарский край, в станицу, где родилась, и я по ней очень скучаю. Представляю, каким ударом для неё станет развод…

— Я сказала детям правду, — глядя прямо в глаза, произношу с вызовом.

— Лера, какую ПРАВДУ? Разве она тебе известна? — обманчиво тихо спрашивает муж. — Ты же ничего не знаешь…

— Так расскажи, сделай милость? Тебя заставили залезть на эту малолетку? Уложили к ней в постель? Баринов дал ответственное задание сделать ему внука? Давай, поведай мне свою полную страданий и боли историю.

Меня колотит самым натуральным образом. Сильнее прижимаю к груди переплетённые руки, чтобы муж не заметил эту дрожь. Адреналин шарашит так, что боюсь взорваться от ярости. Голова кружится от давления, кровь пульсирует в сосудах, тело горит огнём.

Эта скотина ещё смеет оправдываться?

— Сядь! — командует муж и указывает мне на кресло.

Я следую приказу, чувствуя, что ноги не держат. Они ослабли оттого, что вся кровь прилила к голове и груди. Именно там клокочет моя злость и требует выхода в качестве физических действий: ударить обидчика, сбежать самой или прогнать его со своей территории.

Вадим говорит чётко, выделяя каждое слово, чтобы до меня, наконец, дошло.

— Я. Отсюда. Никуда. Не уйду! Это мой дом, мои дети, моя семья. Если тебе что-то не нравится, можешь сама убираться. Но я не дам тебе разрушить мою жизнь! — зло чеканит, склонившись надо мной.

Перед глазами всё плывёт. Мир окрасился в красные тона. Или это моя ярость заливает картинку кровью, потому что я хочу только одного — броситься на мужа и расцарапать ему лицо.

Как он может нести такой бред? Что у него вообще с головой? В каком мире он живёт? В каком-то зазеркалье, где чёрное — это белое, а белое, наоборот, называют чёрным?

Я поймала его на измене. Видела, как он обнимает и целует беременную любовницу. Её отец в курсе их отношений, хотя и не рад этому. А теперь муж говорит, что мы будем жить, как прежде?

Он что, сумасшедший?

— Ты с ума сошёл или пьян? — спрашиваю на всякий случай. Может, на него просто алкоголь так подействовал, и он не отдаёт себе отчёта в том, что говорит.

— Лера, я не собираюсь уходить из семьи и бросать детей, — ещё раз, но уже более спокойно, произносит Столетов.

— Но у тебя ТАМ будет ребёнок, — напоминаю осторожно. Вдруг шизофрения заразна, и я сейчас соглашусь, что всё происходящее — это нормально.