Книга Скандал, развод и Новый год, страница 73 – Ольга Гольдфайн

Она опять во всём винит меня.

Столетов пьёт, гуляет направо и налево, не ночует дома, а виновата я?

Ну, уж нет, милая! Если ты считаешь, что это нормально, то и живи с ним. Когда-нибудь тебе это надоест. А я подожду. Надеюсь, у меня хватит терпения…

Иду в душ и пытаюсь согреться. Горячая вода помогает расслабить спазмированные мышцы, перестать трястись.

Выпиваю пару таблеток пустырника и ложусь спать, хотя нет ещё и девяти часов вечера. Хочу, чтобы этот день скорее закончился. Утром мне станет легче.

Спасительный сон погружает меня в небытие. Я не слышу, как ложится Егор. Утром он будит меня мягким поцелуем в плечо, и когда я хочу повернуться, быстро встаёт с постели:

— Прости, мы вчера выпили с Сосновским. От меня, наверное, несёт, как от бухающего грузчика. Пойду зубы почищу и ментолом закинусь.

Мне хочется плакать. Это так непривычно, когда мужчина не лезет на тебя с утренним стояком, а заботится о том, чтобы ты не почувствовала неприятный запах после алкоголя. Столетову такое даже в голову бы не пришло…

Суббота. Выходной день. Егор предлагает поехать в торговый центр, но Макс отказывается — у них с Никитой другие планы. Я тоже не горю желанием идти в кино или по магазинам. Предлагаю истопить баню, приготовить шашлыки.

Но все наши планы летят в тартарары. Баринову звонит дочь и бьётся в истерике. Ей кажется, что она рожает.

У Лики восемь месяцев беременности, срок ещё не подошёл, но что-то случилось.

Егор как-то теряется:

— Лер, поедем со мной. Всё-таки ты женщина и опыт уже есть, а я ведь в этом ни хрена не понимаю. Мне так спокойнее будет.

— А Лика? Как она воспримет моё присутствие? — сомневаюсь в адекватности этой идеи.

— Знаешь, я думаю, ей сейчас не до обид.

Мы быстро одеваемся и едем в город.

Анжелика открывает дверь, держась одной рукой за большой живот. На ней ночная рубашка и один тапок. Волосы растрёпаны, лицо бледное, она то и дело морщится.

— Проходите, — широко расставляя ноги, уходит в спальню.

На банкетке стоит сумка, которую она уже собрала в больницу.

— Живот болит… — морщится от боли.

— Лика, а как он болит? Тянет через равные промежутки времени, или колет, крутит постоянно. В туалет по большому не хочется? — осторожно спрашиваю любовницу моего бывшего мужа.

— Да я даже не понимаю. Просто болит, и всё!

Она ложится на кровать и поджимает ноги, насколько это возможно.

— Звоню в «скорую», — сообщает Егор и уходит в другую комнату.

А я присаживаюсь на кровать. Дочь Баринова поворачивается ко мне и спрашивает, содрагаясь всем телом:

— Рожать — это очень больно?

— Приятного мало, конечно, но сейчас есть эпидуральная анестезия. Можно обезболить процесс, — успокаиваю её.

— Знаете, мне жаль, что я связалась с вашим мужем. Он изменял мне там, в Мирном. В конце уже и ночевать домой не приходил. Говорил, что я готовить не умею, ни к чему не приспособлена, только и могу истерики катать. Я его ненавижу…

Лика заплакала, а я стала гладить её по голове. По сути, она такая же, как моя Марина — дерзкая и упрямая. Они в чём-то похожи.

— А я тебе даже благодарна в некотором роде. Столько лет жила рядом с ничтожеством и считала его порядочным человеком, а тут увидела человека во всей красе, — высказала свои мысли.

В спальню вошёл Егор:

— Анжелика, одевайся, машина сейчас подъедет.