Книга Травница и витязь, страница 120 – Виктория Богачева

Княжич коротко обернулся. В нескольких шагах от него двое кметей по бокам поддерживали Сквора. И родная мать его бы нынче не узнала. Предатель испуганно зыркал по сторонам и беззвучно шевелил губами. Вроде бы по-прежнему трясся от страха, но дородные молодцы подпирали его плечи, и дрожь была не так приметна.

— ... Бог-Громовержец, рассуди!

Звекша Твердиславич, наконец, замолчал. Шагнув назад, он свел воедино две выпрямленных руки, словно приглашал Вечеслава и Станимира занять его место. Тогда Крутояр ступил вперед.

— Пусть соперники обменяются мечами, — сказал он негромко, гораздо тише боярина.

Его слова услышали лишь те, кто стоял ближе всего к помосту, но вскоре их из уст в уста разнесли по толпе. Зазвучали как недовольные, так и одобрительные возгласы.

Вечеслав, поглядев на княжича, равнодушно пожал плечами и отцепил от пояса ножны, передал их Крутояру рукоятью вперед.

— Ужель нет у тебя веры нам, княжич? — спросил Станимир, медля.

— Испокон веков так поступали на Ладоге, — отозвался Крутояр. — Так делал еще дед моего отца.

По толпе прошел сдержанный гомон.

— Ну, коли так, — Станимир хмыкнул и нарочито небрежно отцепил ножны.

Княжич передал меч одного другому, но с помоста не ушел.

— И скинут рубахи, чтобы показать, что не наносили обережные знаки! — добавил он громче.

Тут уже сотник поспешил скинуть плащ и рваными движениями выпростал рубаху из-под воинского пояса. За ним Крутояр наблюдал особенно пристально и потому заметил, как Станимир замер на мгновение, напоровшись на невидимую стену, и прикипел взглядом к Вячко, на которого прежде даже не смотрел. Княжич малость удивленно обернулся к Вечеславу: тот как раз бережно сложил плащ и принялся неспешно стягивать рубаху, густо покрытую обережными знаками.

По лицу Станимира прошла судорога, одна, вторая, третья. Черты его исказились, стали нечеловеческими, а в глазах вспыхнула тьма.

— Доволен, княжич? — спросил он, поднял руки и повертелся, чтобы толпа хорошенько рассмотрела его мощное тело с налитыми кровью, жесткими канатами мышц. На шее у него стали отчетливо видны четыре длинных царапины, будто след от ногтей.

— Доволен, сотник, — в тон ему огрызнулся Крутояр.

Все такими же дерганными движениями Станимир надел рубаху обратно. Вячко, подержав свою в руке, словно взвешивал что-то, отложил в сторонку к плащу и остался в одних портках.

— Быстро же она утешилась, — тихо проскрежетал сотник.

Услышали лишь те, кто стоял рядом с ним: княжич, боярин Звекша, Вечеслав... Последний хмуро покосился на него и промолчал.

— Да рассудит вас Перун! — сказал Крутояр и шагнул в сторону.

Полагалось поклониться сопернику, но Станимир бросился вперед сразу же, едва княжич замолчал. Вячко, ожидавший чего-то подобного, вскинул меч, остановив удар сотника. Столкнувшись, глухо заворчала сталь, и мужчины разошлись на несколько шагов, примериваясь к незнакомому оружию.

Взгляды десятника людей были прикованы к ним. Крутояр неосознанно сжимал в ладони оберег Перуна, который носил на воинском поясе, да с такой силой, что края впивались в кожу, оставляя глубокие отметины.

Станимир был на полголовы выше ладожского десятника и шире, мощнее в плечах. Здоровый как медведь, он двигался быстро, и ни у кого не повернулся бы язык назвать его неповоротливым. Вечеславу приходилось несладко. Уже спустя несколько минут поединка от их разгоряченных тел в морозный воздух начал подниматься прозрачный пар. На деревянный помост упали первые капли крови.