Книга Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище, страница 104 – Юлий Люцифер

— Это я уже тоже начинаю ненавидеть в тебе на постоянной основе.

— В тебе список, похоже, длиннее.

— Значительно.

И на секунду — всего на секунду — напряжение в комнате стало не таким тяжелым.

Потом дверь открылась.

Без стука.

Ильва.

Вот только на этот раз в ее лице было что-то, чего я до сих пор не видела.

Настоящая тревога.

— Милорд, — сказала она быстро. — С западным крылом что-то началось.

Мы оба одновременно повернулись к ней.

— Что именно? — спросил Рейнар.

— Двери между галереями закрываются сами. Огонь в нишах гаснет и вспыхивает снова. А в красной комнате… — она запнулась, и даже это уже было плохим знаком, — там кто-то поет.

У меня по спине пошел лед.

Не холодок.

Лед.

— Кто? — спросила я.

Ильва медленно перевела на меня взгляд.

— Голос женский, леди. Но в доме его никто не знает.

Я встала так резко, что кресло скрипнуло.

Рейнар уже был у двери.

На секунду обернулся ко мне.

— Сейчас.

Не просьба.

Не приказ.

Решение.

И на этот раз я не спорила.

Потому что правда о первой жене только что закончилась.

Теперь, похоже, сама первая жена решила закончить молчание.

До западного крыла мы дошли почти бегом.

И чем ближе подходили, тем сильнее менялось само пространство замка. Это было невозможно объяснить нормально, но теперь я уже и не пыталась. Черное крыло словно перестраивалось на ходу. Камень под ногами становился теплее. Воздух — гуще. Тишина — не просто тишиной, а чем-то наполненным, как если бы весь дом задержал дыхание и слушал один-единственный голос.

Женский.

Поющий.

Не громко.

Не протяжно.

Почти шепотом, но этот шепот шел по стенам, по прожилкам огня в камне, по нервам, под кожу, в самую середину грудной клетки.

Я не знала мелодии.

Зато тело Элеи, кажется, знало.

Потому что в какой-то момент у меня подогнулись колени не от страха, а от внезапного, острого чувства узнавания. Как если бы эту песню когда-то пели рядом с ее детской кроватью. Или перед тем, как отправить туда, откуда уже не возвращаются прежними.

Рейнар сразу заметил.

Подхватил меня за локоть.

— Что?

— Песня, — выдохнула я. — Она знакома телу.

Он ничего не ответил, только сжал пальцы чуть крепче и ускорил шаг.

Стража у входа в западное крыло стояла уже не у двери, а в стороне, как будто не смела подходить ближе. По лицам было видно: они не просто насторожены. Напуганы.

Варн ждал нас у поворота галереи.

— Милорд. Леди.

— Докладывай, — коротко сказал Рейнар.

— Пение началось около десяти минут назад. Сначала в красной комнате, потом пошло по смежным коридорам. Двери дважды захлопывались сами. Один человек попытался войти без приказа — его отбросило к стене.

— Жив?

— Да. Но больше геройствовать не хочет.

Справедливо.

Я посмотрела вглубь коридора.

Темнота там была уже не просто тенью. Она жила. Чуть колыхалась, как если бы где-то дальше горел невидимый огонь.

— Ты слышишь слова? — спросил Рейнар.

Я прислушалась.

Голос по-прежнему плыл по камню — тихий, высокий, усталый. Теперь я различала не только мелодию, но и отдельные фразы.

— «Не отдай… не отдай… не отдай…»

Я резко подняла голову.

— Это не песня.

— Что тогда? — спросил Варн.

— Предупреждение, — сказала я.

Метка на запястье вспыхнула.

На этот раз не жаром, а почти болью — короткой и колкой, как игла. А следом пришло чувство.