Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 124 – Юлий Люцифер

— Это не лесть.

Я знала.

И именно поэтому не хотела продолжать.

Но он вдруг добавил:

— Каэл передал еще одну деталь.

Письменно.

Через Морвейн.

Я снова посмотрела на него.

— Какую?

— В пепельных землях о девочке ходила старая кличка.

Не имя.

Не титул.

“Белая прибыль”.

Меня передернуло.

До костей.

Белая прибыль.

Не ребенок.

Не наследница.

Не чья-то дочь.

Товар.

Вложение.

Живой актив.

Я прикрыла глаза на секунду.

И вот теперь ярость стала по-настоящему чистой.

Без остатка.

— Хорошо, — сказала я.

— Хорошо?

— Да.

Потому что если раньше у меня еще оставались какие-то сантименты к масштабу этого зла, то теперь их нет.

Раз ее называли так, значит, те, кто держал маршрут, давно уже не люди в обычном смысле.

С ними можно не церемониться.

Он смотрел внимательно.

— Ты меня сейчас пугаешь или предупреждаешь?

— Выбирай более приятную для самолюбия формулировку.

Он почти улыбнулся.

Почти.

И именно в этот момент из бокового коридора вышли Морвейн и Каэл.

Вот так.

Одновременно.

Слишком много для одного узкого пространства:

я,

дракон,

женщина из западного крыла, недавно ушедшая,

пепельный союзник,

и полдюжины внимательных глаз по галерее.

Прекрасно.

Лучше не придумаешь.

Каэл остановился, увидев нас.

Поклонился сначала мне, потом королю.

Без лишней суеты.

И именно это, разумеется, сделало все только хуже.

Потому что я увидела, как дракон заметил не поклон.

А то, как Каэл сначала посмотрел на меня.

Не долго.

Не дерзко.

Но достаточно, чтобы старая связка внутри моего дома снова шевельнулась.

Да.

Ревность теперь уже не предчувствие.

Реальность.

Очень тихая.

Очень опасная.

И очень неудобная для расследования.

— Ваше величество, — сказал Каэл мне. — Морвейн передала, что вы захотите увидеть карту пепельных маршрутов до вечера.

— Захочу.

— Я подготовлю.

Дракон молчал.

И от этого становилось только хуже.

Потому что его молчание в такие секунды — это не пустота. Это слишком много слов, которые он не собирается дарить толпе.

Я посмотрела на Морвейн.

Она, разумеется, все видела.

И, разумеется, была достаточно умна, чтобы не иметь на лице ни одной лишней эмоции.

— Тогда до вечера, — сказала я Каэлу.

Он поклонился еще раз и ушел с Морвейн.

Дракон проводил его взглядом.

Медленно.

Очень нехорошо.

Потом повернулся ко мне.

— Он слишком быстро входит в твой внутренний круг.

Я приподняла брови.

— Ты сейчас как король говоришь или как мужчина?

— А это уже невозможно разделить.

Честно.

И поэтому снова хуже всего.

Я посмотрела в заснеженные окна галереи.

— Тогда привыкай.

Потому что пока ты был якорем старой лжи, я жила в клетке из вашей системы.

А теперь, когда мне нужны дороги наружу, они будут вести через тех, кто не вырос внутри твоего двора.

— И тебе это нравится.

Я медленно повернулась к нему.

— Нет.

Мне нравится только одно: когда рядом наконец появляются люди, от которых правда движется вперед, а не ходит кругами вокруг моей шеи.

Он выдержал взгляд.

Но в лице оставалась та самая жесткая тень, которой раньше я не видела так ясно.

Не злость.

Не обида.

Нежелание уступать пространство рядом со мной чему-то новому.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что теперь это уже может мешать делу.

А значит, однажды мне придется выбирать не только между ложью и правдой,

но и между старым якорем и новым вектором.