Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 131 – Юлий Люцифер

Хотелось наконец перестать носить в себе все это без формы.

Когда он вернулся, в покоях уже почти не осталось дневного света. За окнами стояла густая синяя ночь, снег падал медленно, будто устав вместе со мной. Он вошел без стука — не по бесцеремонности, а потому, что давно уже перестал быть здесь человеком, которого надо анонсировать.

Я обернулась.

Он выглядел хуже, чем днем.

Не раненым.

Изношенным.

Как будто каждая новая правда не просто ложилась в голову, а проходила через кость. И, что хуже всего, я понимала это слишком хорошо.

— Все сделано? — спросила я.

— Да. — Он закрыл дверь. — Ревна пока не знает, что мы знаем имя.

Эйлеру не трогали.

Каэл под охраной, но без лишних глаз.

Хедрин молчит.

Пока.

Я кивнула.

Некоторое время мы просто стояли в разных концах комнаты. Слишком много дней подряд между нами было либо действие, либо угроза, либо лед, либо кровь, либо чужие слова. И сейчас, когда в покоях наконец стало тихо и не было ни третьих лиц, ни срочного решения, ни немедленной погони, тишина вдруг оказалась почти страшнее любой опасности.

Потому что в такой тишине уже нельзя прятаться за обстоятельства.

Он сделал шаг ко столу.

Потом еще один.

Остановился напротив моих бумаг.

— Ты хотела поздний разговор без щитов, — сказал он.

Я посмотрела на него внимательно.

— Это сейчас была смелость или самоубийство?

— Не уверен.

Но, кажется, мы оба уже устали от разницы.

Я почти усмехнулась.

Почти.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда давай без щитов.

Я села первой.

Не как королева на трон.

Как женщина, которая слишком долго стояла на ногах среди древней лжи и наконец готова хотя бы на полчаса позволить телу быть телом.

Он не сел сразу.

Обошел стол, налил воды в два бокала, один поставил передо мной, второй взял сам. Только после этого опустился в кресло напротив.

Очень по-его.

Даже в поздней честности сначала проверить, не умру ли я от банальной жажды.

— Начинай, — сказала я.

Он смотрел в бокал дольше, чем следовало.

Потом поднял глаза.

— Я не знал, как сильно ненавижу тот день, когда решил оттолкнуть тебя, — произнес он тихо. — Пока не услышал сегодня это вслух от тебя.

“Почему дракон отверг меня”.

Я не думал о том решении именно так.

Никогда не называл его отвержением.

Даже в голове.

Я молчала.

Потому что это уже было больше, чем объяснение.

Это было вскрытие.

Позднее.

Неловкое.

Но настоящее.

— Чем ты его называл? — спросила я.

Он ответил сразу.

Слишком сразу.

Значит, думал об этом давно.

— Необходимостью.

Защитой.

Отсечением риска.

Как угодно, только не тем, чем это выглядело для тебя.

— Для нее, — поправила я негромко.

Он прикрыл глаза на секунду.

Принял.

— Для нее, — повторил он. — Хотя, думаю, это уже не такая чистая граница, как нам обоим хотелось бы.

Сердечный узел под ребрами отозвался.

Тихо.

Но ощутимо.

Да.

Граница действительно уже не была чистой.

И именно это делало разговор опасным.

— Продолжай, — сказала я.

Он оперся локтями о колени, сцепил руки.

Непривычная для него поза.

Не королевская.

Человеческая.

— После рождения Лиоры я впервые почувствовал, что дом перестал быть только обязанностью, — сказал он. — Раньше я жил в нем как в доспехе. Носил. Терпел. Пользовался.

С появлением дочери и… — он сделал короткую паузу, — с тем, как ты изменилась рядом с ней, все стало другим.