Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 149 – Юлий Люцифер

— Каэл.

— Да.

— И это тебе мешает.

Он коротко кивнул.

— Да.

Я усмехнулась.

Устало.

Почти нежно — и тут же возненавидела себя за этот оттенок.

— Поздравляю.

Ты наконец дожил до уровня обычного мужчины с плохим характером.

На этот раз он действительно почти улыбнулся.

— Было бы проще, если бы только обычного.

— Не льсти своим древним связкам.

Ревность у вас вполне земная.

Он посмотрел внимательнее.

И тише спросил:

— А у тебя?

Очень плохой вопрос.

Очень.

Я отвела взгляд обратно к снегу.

— У меня сейчас нет роскоши разбирать свои земные и неземные глупости по категориям.

— Это не ответ.

— Нет. Это предупреждение.

Он помолчал.

Потом кивнул.

Хорошо.

Пусть хоть иногда умеет останавливаться.

Но уже в следующую секунду из глубины крыла донесся быстрый шаг, потом другой, потом голос Морвейн:

— Ваше величество.

Мы обернулись.

Она шла к нам быстро, но без паники, а значит — новость важная, но не катастрофическая.

Хотя, в этом доме, разница между этими категориями иногда была только в числе трупов.

— Силья начала говорить, — сказала Морвейн.

— И?

— Она утверждает, что Ревна не одна держала старую сеть.

Есть еще мужчина.

Не из совета. Не из храма.

Из внутренней службы переписи.

Тот, кто меняет имена в списках до того, как они становятся архивом.

Я замерла.

И почти сразу поняла.

Не просто вывозили ребенка.

Ее еще и стирали по бумагам в движении.

Переписывали не только жизнь, но и след.

— Имя? — спросил дракон.

Морвейн посмотрела на меня.

Потом на него.

— Она назвала его и сказала еще одну фразу, — ответила тихо. — Очень странную.

“Если найдете переписчика, найдете и того, кто знает, почему белая девочка однажды станет дороже самого трона”.

Тишина легла между нами троими, как снег на мертвое поле.

Дороже трона.

Вот оно.

Вот почему Лиору не убили.

Не просто выгодна.

Ценнее, чем казалось даже нам.

Я медленно выдохнула.

— Значит, следующая дверь — переписчик, — сказала.

И уже знала:

ревность, огонь, Силья, Ревна — все это только подводит нас к следующему центру.

К человеку, который умеет убивать не ножом и не настоем, а бумагой.

А такие обычно опаснее всех.

После слов Морвейн воздух в галерее словно стал плотнее.

Дороже трона.

Фраза повисла между нами, как лезвие, которое никто не спешит брать в руки первым, потому что все уже понимают: порежет не одного.

Силья не могла придумать такое сама.

Не с ее местом.

Не с ее страхом.

Значит, где-то в этой сети действительно существовало знание о Лиоре, которого мы до сих пор даже не касались. Не просто ребенок линии. Не просто живой отклик. Не просто инструмент для закрепления ложного союза.

Что-то большее.

Гораздо хуже.

И именно это меня разозлило сильнее всего.

Потому что каждый новый слой правды делал прежний ужас не меньше, а лишь глубже. Сначала — потеря. Потом — похищение. Потом — пепельный маршрут. Потом — товар. Потом — “белая прибыль”. Теперь — дороже трона.

Словно они не просто украли у матери дочь. Они все это время выращивали значение.

— Кто переписчик? — спросила я.

Морвейн покачала головой.

— Имени Силья не знает. Только должность и место: внутренняя служба переписи, старый реестр живых поставок и замены имен в промежуточных списках.

Она говорит, Ревна никогда не называла его вслух. Только “тот, кто умеет делать людей хозяйственной ошибкой”.