Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 147 – Юлий Люцифер

— Она ушла!

— Ты сейчас тоже почти ушла, — прорычал он в самое ухо. — В срыв, в дым, в этот проклятый порошок — выбирай что хочешь!

Я все еще билась в его руках.

Скорее по инерции, чем всерьез.

Потому что тело уже чувствовало: если он разожмет сейчас, я рвану дальше не только за женщиной.

За собственным яростным льдом.

А это закончится плохо.

Очень плохо.

— Она знает, что я ее видела, — сказала я сквозь зубы.

— Отлично.

Значит, начнет ошибаться быстрее.

Он все еще держал меня.

Слишком крепко.

Слишком близко.

И я вдруг слишком ясно поняла, как это выглядит со стороны.

Дым.

Узкий проход.

Пожар за спиной.

Его руки на мне.

Моя ярость.

И та ревность, что жила в нем весь день и теперь смешалась с чистым, почти животным страхом потерять меня еще в одном коридоре.

Опасное сочетание.

Очень.

Я перестала вырываться.

Медленно.

Намеренно.

— Отпусти, — сказала тише.

На этот раз он послушался.

Но не сразу.

И не далеко отошел.

Мы стояли лицом друг к другу в узком пыльном проходе, между дымом и бегством, и это было хуже любой спальни.

Потому что здесь не оставалось даже красивой мебели, за которой можно прятать то, что уже слишком видно.

— Ты всегда так бежишь за тем, что пытается тебя убить? — спросил он хрипло.

— Только когда это еще и знает, где прятали мою дочь.

— Это не делает тебя неуязвимой.

— А тебя не делает богом то, что ты дважды успел меня удержать.

Он посмотрел так, что на секунду показалось — еще шаг, и между нами рванет уже не лед.

Что-то хуже.

— Я и не хочу быть богом, — сказал он очень тихо. — Я хочу, чтобы ты перестала исчезать у меня из рук в каждом проклятом коридоре этого дома.

Вот.

Прямо.

Грязно.

Слишком живо.

И мне бы сейчас отступить.

Ударить словом.

Разорвать момент.

Сделать хоть что-то умное.

Но я только смотрела.

Потому что поздно.

Слишком поздно для многих умных вещей.

За нашей спиной кашлянула Силья.

Торвальд звал кого-то за ведрами.

Огонь в кладовой уже почти взяли.

Мир напомнил о себе.

Как всегда невовремя.

Как всегда спасительно.

Я сделала шаг назад.

— Она была из прачечной.

С цепочкой и маленьким ключом на руке.

Не Ревна. Не главная.

Но знает достаточно.

Он кивнул сразу.

Собрался.

Вернулся в действие.

И это, пожалуй, тоже было одной из причин, почему с ним так трудно и так опасно: он умеет выходить из края быстрее, чем большинство людей вообще успевают туда дойти.

— Найдем, — сказал он.

— Да.

И быстро.

Пока Ревна не решила зачистить уже все бельевое крыло.

Мы вернулись к кладовой.

Силью уже вывели в коридор. Она сидела у стены, задыхаясь, но живая. На лице — сажа, в волосах — пепельная пыль, глаза слезятся. И все равно смотрит не растерянно.

Понимает.

Очень хорошо понимает, что только что ее не спасли случайно — ее вырвали из уже почти закрытой пасти.

Я присела рядом.

— Имя, — сказала сразу.

— Той, что была внутри.

Силья кашлянула.

С трудом сглотнула.

— Марта… — выдохнула. — Старшая по белью на верхнем уровне.

Но… она не сама…

Она всегда только передавала…

Через Ревну…

Я закрыла глаза на секунду.

Да.

Вот и первая живая нитка.

— Где Ревна? — спросила я.

Силья покачала головой.

Слабо.

Почти бессильно.

— Не знаю…

Но после вашего разговора с леди… — она закашлялась снова, — после разговора… Эйлера велела мне молчать и ждать.

А потом Марта пришла…