Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 156 – Юлий Люцифер

Я замерла.

Сетка для детского лица.

Чтобы скрывать черты, но не мешать дышать.

Очень осторожно взяла в руки.

Легкая.

Серая.

Почти невесомая.

И на внутреннем шве — крошечный стежок северной лилии, перевернутой вниз.

Перевернутый знак.

Как будто даже символ решили не уничтожить, а опрокинуть.

— Твари, — сказала я.

На этот раз без красивых слов.

Каэл молчал.

Но в его лице появилась жесткость, которой раньше не было.

Хорошо.

Пусть и его это режет.

Полезно.

И в этот момент сверху что-то скрипнуло.

Все трое замерли.

Шаг.

Потом еще один.

Кто-то в доме все-таки был.

Торвальд уже поднялся.

Я закрыла книгу.

Каэл тихо вытащил нож, тот самый короткий, который вчера оставил на столе в знак уважения к дому.

Теперь дом, похоже, уважения не заслуживал.

— Наверху, — прошептал он.

— Живым, — так же тихо сказала я. — Если получится.

— А если нет? — спросил Торвальд.

Я посмотрела на лестницу.

— Тогда хотя бы говорящим перед смертью.

Мы поднимались медленно.

Старая лестница скрипела под весом меньше, чем хотелось бы, но больше, чем позволяла тишина. Наверху был короткий коридор и две двери.

Левая — приоткрыта.

Правая — закрыта.

Шорох снова донесся из левой.

Торвальд пошел первым.

Плечом.

Без пафоса.

Дверь распахнулась.

Внутри — спальня.

И у дальнего окна человек.

Не старик.

Не писарь в очках, как я почему-то успела себе вообразить.

Мужчина лет сорока, сухой, с острым лицом и пальцами, испачканными чернилами до самых ногтей. На столе у окна лежали разорванные листы и горящая свеча, к которой он уже тянул последний свиток.

— Нет! — рявкнула я.

Слишком поздно.

Он сунул бумагу в пламя.

Каэл метнулся быстрее, выбивая свечу из руки, но часть края уже успела почернеть.

Мужчина попытался рвануться к окну.

Торвальд перехватил его поперек груди, впечатал в стену так, что рама жалобно застонала.

Я подлетела к полуобгоревшему свитку.

Пальцами сбила огонь.

Обожглась.

Плевать.

На уцелевшей части оставались строки.

Неровные.

Поспешные.

…при достижении шестнадцати зим имя Марена сохраняется только до пересечения внешнего моста

после этого возможен возврат под новой северной легендой

готовить не как дочь

как возвращенную милость…

У меня в груди все рухнуло и тут же собрало себя заново.

Гораздо жестче.

Не просто ждали.

Они собирались вернуть ее.

Не как Лиору.

Не как найденную дочь.

Как новую, удобную версию чуда.

Как возвращенную милость.

Как фигуру под легендой.

Я выпрямилась.

Медленно.

Очень медленно.

Переписчик уже бился у стены, но Торвальд держал крепко.

Каэл стоял рядом, слишком тихий, слишком внимательный.

— Как вас зовут? — спросила я.

Мужчина молчал.

Слишком упорно для случайного служащего.

Хорошо.

Я подошла вплотную.

Показала ему полуобгоревший свиток.

— Неверный выбор, — сказала спокойно. — Надо было жечь меня, а не бумагу.

С бумагой ты опоздал.

Он впервые поднял на меня взгляд.

И в этих глазах не было безумия.

Не было фанатизма.

Только неприятная, служебная убежденность, с которой люди делают худшее, если считают это порядком.

Ненавижу таких больше всех.

— Имя, — повторила я.

— Севран Даль, — сказал он наконец. — Внутренняя перепись.

— Очень хорошо, Севран Даль. Теперь ты расскажешь мне, почему мою дочь готовили к возвращению под другим именем и кто именно должен был принять ее обратно как “милость”.