Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 84 – Юлий Люцифер

На этот раз его губы дрогнули.

Коротко.

Почти зло.

Почти живо.

— Тогда не отходи от меня ты.

Вот это уже было слишком.

Не потому, что сказано красиво.

А потому, что на секунду в этих словах не было ни трона, ни игры, ни приказа.

Только реальный страх потерять контроль над происходящим.

И — хуже — над мной.

Я отвела взгляд первой.

— Посмотрим, — сказала.

Но внутри уже знала:

завтра в зимнем саду кто-то попробует сделать ход.

И я пойду туда не как жертва.

Не как брошенная жена.

И даже не просто как снежная королева, которую рано списали.

Я пойду туда как человек, который наконец-то понял главное:

они уже перестали ждать, что я сломаюсь сама.

Значит, теперь они будут ломать меня руками.

Очень хорошо.

Пусть попробуют.

К утру весь дворец уже жил на два слоя.

Снаружи — как всегда.

Подача завтраков, доклады, обходы, ровные голоса, снежный свет в галереях, легкий звон посуды и шагов по камню. Мир, в котором власть любит притворяться распорядком.

Внутри — иначе.

Я чувствовала это почти кожей.

После нападения в моих покоях люди начали смотреть не просто с любопытством. С опаской. Те, кто знал больше, молчали слишком старательно. Те, кто знал меньше, шептались слишком быстро. Слух о том, что со служанкой королевы случилось несчастье, уже успел превратиться в несколько версий сразу: от обычного обморока до неудачного воровства. И только немногие понимали, что это был не сбой, а проверка границ.

Хорошо.

Пусть у каждого будет своя сказка.

Правда любит работать в тени чужих вымыслов.

Илина пришла в себя ближе к полудню.

Бледная, слабая, с мутным взглядом и тем самым выражением лица, которое бывает у человека, чей страх еще не догнал его целиком, но уже стоит на пороге. Я приказала никого к ней не пускать без моего разрешения и сама пришла к ней прежде, чем в сад начали стекаться гости.

Она попыталась подняться, увидев меня, и тут же застонала от боли в виске.

— Лежи, — сказала я. — Не геройствуй. В этом дворце на героизм слишком плохие расценки.

Уголки ее губ дрогнули. Хорошо. Значит, сознание ясное.

Я села рядом.

— Что ты помнишь?

Илина нахмурилась.

Медленно.

С усилием.

— Я… была в гостиной.

Проверяла свечи перед вечером.

Потом… кто-то постучал. Я подумала, это вы вернулись раньше.

Открыла…

И все.

— Мужчина? Женщина?

Она закрыла глаза, пытаясь вытянуть из тумана хоть что-то.

— Не знаю.

Запах помню.

Холодный.

И… — Она резко нахмурилась сильнее. — Смола.

Как будто жженая смола и что-то сладкое.

И рука в перчатке.

Темная.

Жаль.

Но уже не пусто.

— Голос?

— Нет…

Хотя… — она запнулась, — кажется, что-то звякнуло.

Не оружие.

Скорее украшение или ключи.

Ключи.

Эдит?

Нет. Слишком грубо.

Или наоборот — подделка под хозяйственные службы?

Возможно.

Я не дала себе увлечься поспешными выводами.

— Хорошо. Отдыхай.

Илина… — Я дождалась, пока она откроет глаза. — После этого ты можешь попросить перевода.

Никто не осудит.

Она побледнела.

Потом вдруг упрямо качнула головой.

— Нет, ваше величество.

— Ты понимаешь, что это может повториться?

— Да.

Но… — Она сглотнула. — Если я уйду сейчас, то они же этого и хотели.

Я смотрела на нее несколько секунд.

Хрупкая девочка.

Сбитая с ног.

С еще дрожащими руками.

И все равно — не уходит.

Очень хорошо.

— Тогда учись быстро, — сказала я. — И перестань открывать двери без вопроса, кто именно там стоит.