Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 44 – Кристина Юраш

Если ты будешь с кем-то, Хаос не явит себя. Хаос не любит свидетелей.

Я закрыла книгу.

Руки дрожали так сильно, что страницы зашелестели, как будто книга смеялась.

Хаос.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень. Я слышала о Нем. Шепотом. В разговорах, которые обрывались, когда я входила в комнату. «Проклятый». «Тот, кто забирает души». «Тот, кто дает силу ценой всего».

И я подумала об отце.

О его глазах, когда он говорил: «Твоя жизнь — не разменная монета».

О его руках, которые дрожали, когда он подписывал бумаги о банкротстве.

О его любви — тихой, безграничной, готовой на все.

И я подумала о себе.

О метке, которая пульсировала на запястье, напоминая о том, что я не свободна. Что мое тело предает меня. Что я хочу того, кто уничтожил меня.

О гордости, которая была единственным, что у меня осталось.

Об отчаянии, которое заползало под кожу, как яд.

Если моя душа хоть чего-то стоит…

Мысль прозвучала в голове тихо, почти неслышно. Но она была.

Я посмотрела на книгу.

Она лежала на столе, раскрытая, как будто ждала. Страницы слегка шевелились, хотя в комнате не было сквозняка. Буквы перетекали, складываясь в новые узоры, новые обещания, новые угрозы.

Я сделала глубокий вдох.

Воздух был густым, сладковатым, тошнотворным. Он втягивался в легкие, в голову, в душу.

Хорошо.

Я не знала, кому говорю. Себе? Книге? Тому, кто, возможно, слушал?

Ладно. Если моя душа хоть чего-то стоит… пусть Он придет. Пусть услышит. Пусть… поможет.

Я не верила. Точнее, верила, но не до конца. Но отчаяние — странный союзник веры. Оно заставляет надеяться там, где надежды нет.

Я начала готовиться. Нужно прочитать всё, что есть про ритуал.

И только бы папа не вошел! И не узнал, что я задумала.
Я прижала книгу к груди, словно темное сокровище.

Наверное, будет лучше, если я ознакомлюсь с ритуалом в своей комнате. Там хотя бы можно закрыться…

Колеса кареты стучали по булыжнику, выбивая нервный, сбивчивый ритм. Вечер давил на стекло черной, непроницаемой массой, но внутри меня горело нечто куда более жаркое, чем уголь в камине.

Я ехал к Лорану.

Мысль казалась абсурдной даже мне самому. Зачем? Чтобы увидеть сытое лицо подлеца, который еще вчера готов был целовать мне сапоги, умоляя спасти его любовь? Или чтобы убедиться, что он действительно не плюнул на свои клятвы и поехал к ней?

Карета остановилась у знакомого особняка де Вермонов. Когда-то это место стало моим домом. Моим убежищем.

Фасад тонул во мраке, лишь несколько фонарей слабо освещали подъезд. Слуги выглядели сонными, но когда я ступил на крыльцо, оживились. Дверь тут же открылась, не успел я обрушить на нее стук.

Дворецкий, седой и почтенный, встретил меня в холле.

— Графа нет дома, милорд, — произнес он, кланяясь ниже, чем требовал этикет. В его глазах плескался страх. Они все чувствовали. Чувствовали, что я не в духе.

— Где он? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал. Опасно тихо.

— Господин Лоран уехал около часа назад, — дворецкий замялся, нервно теребя манжету. — Он… Он взял обручальное кольцо. И букет. Сказал, что едет делать предложение.

Воздух в холле сгустился. Я почувствовал, как внутри, под ребрами, шевельнулся дракон. Тяжелый, горячий ком ярости расправил крылья, обретая хищную форму.

— К кому он поехал? — спросил я, хотя уже знал ответ. Знал и ненавидел его.