Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 87 – Кристина Юраш

Тяжелая поступь последовала за мной. Он не отстал. Черная тень скользнула следом, бесшумная и неизбежная.

Коридор жил своей жизнью. Слуги, вырванные из объятий сна, столпились у лестницы, бледные, растерянные, в накинутых наспех халатах. Глаза расширены, рты приоткрыты.

— Господин кричал! — выдохнула бледная горничная, хватаясь за грудь. — Я слышала, как будто... будто режут кого-то!

— Может, ему кошмар приснился? — спросил кто-то едва слышно.

Я не слушала. Я пронеслась мимо них, словно ветер, несущий пожар. Дверь кабинета отца была передо мной. Массивная, дубовая, неприступная. Я дернула ручку. Заперто. Изнутри.

Я прижалась ухом к холодному дереву. Сначала ничего. Только гул крови в собственных ушах. А потом — шорох. Тяжелый, влажный, словно что-то огромное перетекало по полу. И голос отца — не тот уверенный баритон, который командовал на заводе, а сдавленный хрип человека, которому наступили на горло. А следом — мерзкий звук, словно рык. Жуткий, от которого подогнулись колени.

— Чудовище... — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Там... там чудовище...

Холод пополз по позвоночнику, парализуя ноги.

Я отшатнулась от двери, споткнулась о собственную юбку. Паника, липкая и черная, залила сознание. Нужно ломать. Нужно звать на помощь. Нужно… спасти папу…

Тяжелая ткань плаща обвила мои плечи, останавливая рывок. Не грубо, но непреклонно. Его рука легла мне на плечо, и сквозь ткань я почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Вон из дома! Быстро! Всем вон! — его голос изменился.

Исчезла бархатная мягкость «Хаоса». Прорезался рык, от которого у слуг подкосились колени. Это был голос хищника, охраняющего свою территорию.

Слуги застыли, как истуканы, не в силах пошевелиться.

— Вон! — прорычал он снова, и в этом звуке вибрация прошла по стенам, заставив задрожать стекла в рамах.

Он не стал ждать повиновения. Развернулся ко мне, заслоняя собой обзор двери, и нанес удар. Не рукой. Ногой. Мощный, точный удар каблуком в район замка. Дерево взвыло, щепки брызнули в стороны, и дверь распахнулась, вылетая из петель с грохотом, нарушившим ночную тишину особняка.

Я рванулась вперед, к отцу, но рука в черной перчатке стальной хваткой перехватила мою талию, притягивая к себе.

— Не смей, — прошипел он мне в макушку.

Я замерла, глядя внутрь кабинета.

И то, что я увидела, заставило воздух застрять в легких беззвучным криком.

Посреди комнаты, на дорогом паркете был начерчен круг. Не мелом. Солью, смешанной с чем-то темным, похожим на золу. Соль светилась тусклым, болезненным зеленоватым светом.

В центре круга сидел отец.

Мой сильный, неутомимый отец, который строил империю из воска и труда. Сейчас он казался маленьким, сжавшимся стариком.

На нем была только нижняя рубаха и штаны. Ткань на спине намокла от пота и прилипла к коже, темная от влаги. Он дрожал. Крупная дрожь била его тело, словно его трясло в лихорадке.

— Ди! Беги отсюда! — прохрипел отец, словно у него больше не было голоса. Словно он сорвал его криком. — Беги!!! Беги, доченька!!!

В вытянутой руке он сжимал кристалл на черной веревке. Камень пульсировал мутным светом, но этот свет не освещал комнату.
В комнате, казалось, пусто. Но только на первый взгляд.

Я увидела, как свет кристалла исчезал. Его пожирала тьма, клубившаяся вокруг круга, словно единственного островка безопасности.