Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 30 – Ри Даль

— Значит, две улики не вяжутся друг с другом… — пробормотал Гавриил Модестович. Может быть, одна из них не имеет отношения к трагическому событию…

— А может быть, — вставила я с нажимом, — злоумышленников было двое или даже больше.

— Такую компанию могли бы заметить, но свидетелей, насколько я знаю, нет.

— Нет, — подтвердила я и снова вздохнула.

— Да и собрать несколько человек лишь ради одной цели — сомнительно, — продолжал инспектор. — Простите, но не думаю, что для насильственных действий в отношении вашего отца понадобилось бы столько сил. Вряд ли он отличался недюжинной мощью.

И тут я тоже ничего не могла возразить: Константин Аристархович был человеком деятельным, подвижным, но далеко не атлетичным. Вяземский был прав: с таким, как мой отец, вполне бы мог управиться всего один человек.

— И вместе с тем, — вслух рассуждал Гавриил Модестович, — все говорят о том, что отец ваш отправился на обход по доброй воле.

— Его выманили! — вспыхнула я. — Как вы ещё не поняли? Тот болт — его специально подпилили, чтобы был предлог!

— Пускай так, — размеренным тоном предположил инспектор. — Злой умысел был предопределён. Константин Аристархович пал жертвой чьих-то злых замыслов. Но в таком случае нужен мотив…

— И это тоже очевидно, — я уже начала сердиться. — Кто-то желал его смерти, чтобы на место начальника встал другой человек.

Гавриил Модестович скосил глаза:

— Уж не намекаете ли вы?..

— Я ни на что не намекаю, — оборвала я его мысль, хотя внутренне негодовала ровно от тех же ужасающих догадок. — Но моего отца сгубили. В том я уверена.

— Положим, та самая пуговица как раз принадлежала бушлату злодея. Кто это мог быть?

Я покачала головой в растерянности:

— Кто угодно… Дежурный, кочегар, стрелочник, обходчик, смазчик…

— Список слишком велик.

— Слишком, — выдохнула я, осознавая всю ту непреодолимую пропасть, что отделяла меня сейчас от разгадки. — Я могу проверить бушлаты, один за другим, рано или поздно…

— А если уже поздно? — перебил Вяземский. — Что, если преступник уже заменил пуговицу?

— И такое может быть… — согласилась я.

Отчаяние уже подбиралось к моей душе. Вся моя спесь вмиг куда-то испарилась. Ещё полчаса назад казалось, что мне в руки попали железобетонные доказательства, но на деле всё это было не более чем мусором на железнодорожных путях.

— Пелагея Константиновна, — позвал меня инспектор, и я обернулась на звук его голоса. Он посмотрел мне в глаза и произнёс: — Рано опускать руки.

Он словно прочёл мои мысли, но мне не хотелось сознаваться в унынии. Не той я была породы, да и он, кажется, тоже.

— И не подумаю, — ответила твёрдо. — Я землю перерою, но докопаюсь до истины.

Он помолчал, а затем спокойно сказал:

— Нисколько не сомневаюсь.

Мы застыли друг напротив друга в тени деревьев. Аллея уже закончилась, мы вышли на улицу, которая вела прямиком к моему дому. Но мне не хотелось домой. Даже с учётом усталости и тщетности поисков, хотелось ещё поговорить с Вяземским, обсудить досконально — а вдруг мы что-то упустили?..

И тут внезапно этот хрупкий момент разрушил оклик:

— Пелагея! Пелагея, это ты?!

— М..мама?.. — не поверила я собственным глазам.

— Господи милостивый! — выпалила она, приближаясь к нам. — Да что ж это такое? Пелагея! Я едва рассудка не лишилась, пока искали тебя!