Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 6 – Ри Даль

Однако Пелагея только и жила этими мечтами. Она не мыслила себя без железных дорог. И это было именно тем, что объединяло нас обеих — я была точно такой же.

Неужели данное обстоятельство и стало причиной того, что мы с ней как бы «слились» в одном теле? Может, у Пелагеи остались незавершённые дела, и отныне мне предстояло решить то, что она не успела?

Сложно сказать, отчего так вдруг вышло и в чём состоял божий замысел, когда случилось подобное. Я пока абсолютно не понимала своей роли, но уже потихоньку принимала действительность: мне выпало какое-то испытание — в новой жизни, в новом обличии и в новом времени. И я должна пройти этот путь, что бы он мне ни сулил. А если надо будет, проложить собственную колею, построить новую ветку дороги под названием жизнь.

Что-то мне подсказывало, Пелагея не горела желанием срочно выходить замуж, тем более — за Фёдора Толбузина. У неё были иные цели. И они совпадали с моими. Причём не только курсом, но и соответствующими умениями. Возможно, с моим появлением тут кое-что изменится. Я-то уж точно не собиралась мириться с ролью безмолвной невесты на выданье. Семья — это прекрасно. Но мне было гораздо важнее чувствовать опору под ногами, а если и выходить за кого-то, то только по любви. Я не привыкла, что мне указывают. Ни в той, ни в этой жизни мириться с ведомым положением я не планировала.

Такие мысли придали мне решимости и успокоили. Если судьба повернулась так, то я восприму это как второй шанс начать всё сначала. Теперь у меня есть новые ресурсы, а главное время — время молодости и перемен, даже если эти перемены стукнутся с жестокими реалиями другой эпохи.

Наконец, я полностью взяла себя в руки и смогла мыслить трезво. В одном Евдокия Ивановна была совершенно права — мне нужны силы, а значит, следует отдохнуть. В конце концов, утро вечера мудренее. Потому отправилась спать.

А проснулась я уже поутру, когда заслышала с улицы какой-то шум. Сразу побежала к окну и выглянула наружу: во двор дома въезжала телега, гружёная чем-то тяжёлым. Несколько человек спрыгнули с повозки и принялись стаскивать закрытый ящик — гроб. Я догадалась, что внутри тело моего отца. Мужчина в дорогом сюртуке с пышной бородой командовал рабочими, направляя в дом. Я узнала этого человека — Иван Фомич Лебедев, купец второй гильдии. Он был поставщиком угля для паровозов и одним из состоятельных туляков.

Я бросилась одеваться, а затем поспешила вниз, чтобы встретить процессию и поддержать маму.

— Здравствуйте, Иван Фомич, — приветствовала я гостя, пока в двери протаскивали гроб с покойным.

Евдокия Ивановна стояла рядом и пыталась держаться с достоинством, но я видела, как слёзы душат её. Она поминутно прикладывала носовой платок к лицу и тихо вздыхала.

— Здравствуйте, сударыни. Примите мои искренние соболезнования. Я взял на себя смелость озаботиться некоторыми приготовлениями. Константин Аристархович был мне близким другом.

— Иван Фомич, вы не представляете, насколько бесценная ваша помощь, — всхлипнула мама. — Одна я уж не знаю, за что браться. Ещё надобно пойти договориться об отпевании, а я совсем разбита.

— Оно и понятно, Евдокия Ивановна. Скорблю вместе с вами всей душой. Я бы взял на себя заботу поговорить со священником, да дела не отпускают. Нужно бы зайти срочно на станцию, новые договора подписать.