Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 8 – Ри Даль

Уже пробило девять, и работа в конторе при станции началась. Несомненно, в первый же день могут возникнуть сложности из-за отсутствия грамотного начальника. Я должна была пойти туда и хотя бы убедиться, что всё нормально, и катастрофы не предвидится.

— Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили накануне? — спросила мама после долгого молчания.

— Что?.. А, да, конечно. Я в скорости зайду к Толбузиным, заодно оповещу о похоронах.

— Всенепременно. И не забудь поблагодарить сердечно Фёдора, особенно отметь его заслугу перед нашей семьёй.

— Мама, уверена, он получил достаточно похвальбы от вас.

— А от тебя не получил, — строго заявила она. — Как только закончится траур, я хочу, чтобы вопрос о бракосочетании стал всем ясен и прозрачен.

Хотелось мне, конечно, ответить не в самом нежном тоне, но я сдержалась. Просто кивнула. К тому же вскоре вернулась Марфа и доложила, что к нам визитёр.

— Кто же? — удивилась мама.

— Фёдор Климентович пожаловали.

— Ох! — просияла мама и глянула на меня уже воодушевлённо. — А вот и он. Я же говорила тебе, что Фёдор имеет на тебя виды. Зови, Марфа! Зови!

— А мы как раз о вас говорили, Фёдор, — немедленно доложила маман, как только Толбузин вошёл в столовую.

Сегодня он ещё пуще вырядился, чем вчера. И одел вовсе не траурный наряд, как, наверное, следовало бы, а выбрал костюм бордово-кирпичного цвета. Фёдор вообще отличался слабостью к разного рода экстравагантным и, полагаю, недешёвым нарядам, однако изысканным вкусом явно не отличался, как и аккуратностью.

Я заметила, что он слегка небрит и растрёпан — вероятно, ночь для него прошла не в блаженном сне и не в страданиях о покойном. Впрочем, с чего бы Фёдору было страдать? Он и к собственному отцу относился без особого трепета.

— Весьма польщён, сударыня, — отозвался Толбузин и бросил взгляд в мою сторону, отчего мне тут же стало неуютно.

Я ведь теперь хорошо помнила, что случилось перед тем, как пришли страшные известия насчёт папеньки, после чего я грохнулась на рельсы.

Фёдор заявился в контору, как делал уже не раз, безо всякой надобности. Меня эти визиты всегда откровенно раздражали. Там, где проходит напряжённый трудовой день, не место для праздно слоняющихся.

Однако вчера Фёдор пожаловал точно с какой-то целью. Мне некогда было расшифровывать его намёки — я сверяла расписание с новыми телеграфными сообщениями, пытаясь точно рассчитать время прибытия составов. Даже небольшая погрешность могла обернуться трагедией. А на станции и так то и дело случались разные проблемы.

Не так давно как раз произошёл подобный случай: два поезда едва не столкнулись на однопутном перегоне из-за ошибки телеграфиста. Если бы не моя бдительность и не предпринятые отцом срочные меры, беды было бы не избежать. Обошлось заминкой в расписании, о чём, естественно, пришлось доложить на другие станции. И так каждый день.

Фёдор с его навязчивыми потугами завести со мной беседу только отвлекал. Наконец, я согласилась выйти вместе с ним и поговорить, а точнее — высказать ему прямо, чтобы прекращал мозолить глаза, как вдруг к нам подбежал с бешенными глазами Илья Кузьмич, станционный смотритель, и сообщил, что отец мой отдал богу душу.

Так что причин к тёплым чувствам по отношению к Толбузину-младшему у меня не имелось. Один его вид навевал не самые приятные ассоциации.