Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 11 – Ри Даль

— Климент Борисович, позвольте поговорить с вами, — с порога заявила я, как только распахнула дверь.

В этот момент Толбузин-старший сидел за столом и разговаривал с Лебедевым. Я прервала их на том моменте, когда Климент Борисович, кажется, уже не в первый раз повторял:

— Дайте мне время, Иван Фомич. Надобно рассмотреть все заявки по всем формам.

— Да какие заявки, помилуйте! — одновременно с ним возмущался купец. — Вот же, говорю вам — уже всё договорено!

— Мне надо разобраться!..

— Такие дела не терпят отлагательств!..

Он оба резко замолчали и уставились на меня. Через секунду за моей спиной появился Фёдор. Очевидно, он намеревался меня не впустить, но не успел. Вместо повышения навыков в преферансе лучше бы занялся утренними пробежками.

— Это ещё что такое?.. — проронил Климент Борисович в изумлении.

— У меня к вам разговор, — снова подчеркнула я. — И разговор безотлагательный.

— Пелагея Константиновна, мне искренне жаль, что я до сих пор не удосужился принести свои искренние соболезнования в связи с трагической гибелью вашего отца… Прошу, примите их сейчас…

— Больше, чем в соболезнованиях, я нуждаюсь в беседе с вами.

Климент Борисович перевёл взгляд на сына. Тот, кажется, только беспомощно пожал плечами.

— Хорошо. Раз уж такое дело…

— Нет, погодите, — перебил Лебедев. — Мы ведь ещё не закончили.

— Закончим в следующий раз, — решил новый начальник станции. — В данный момент со мной желает говорить сударыня. А вы должны понять, Иван Фомич, что её обстоятельства намного тяжелее ваших.

Купец пожевал губы и нехотя согласился:

— Разумеется, поговорим завтра.

Он поднялся со стула и направился к дверям, осторожно обошёл меня, бросил упрекающий взгляд.

— Слышал, вы вчера повредились от потрясения…

— Ныне я в полном здравии, — заверила я.

— Конечно. Но ежели понадобится какая помощь, знайте, что всегда можете на меня рассчитывать.

— Благодарю вас, Иван Фомич. Мы с маменькой безмерно ценим вашу заботу.

— Чем могу, — наконец подытожил Лебедев, распрощался и покинул кабинет.

Я шагнула к столу начальника. Фёдор уже было двинулся за мной, но его оставил Климент Борисович:

— Обожди, будь добр, снаружи.

— Как скажете, отец, — с явным неудовольствием процедил Толбузин-младший и скрылся за дверью.

— Прошу вас, Пелагея, — Климент Борисович указал на стул, где до этого сидел Иван Фомич.

Я опустилась на сидение, сохраняя спину прямой, а подбородок чуть приподнятым, дабы не выглядеть ни подавленной, ни угнетённой. Я пришла не молить о снисхождении, а твёрдо заявить о своих намерениях и предложить помощь, в которой отчаянно нуждалась эта станция.

— Что же привело вас ко мне? — поинтересовался Толбузин. — Я полагал, ваши визиты сюда были продиктованы исключительно добрыми отношениями между вами и вашим покойным отцом. Но сейчас, когда он покинул нас…

— Мой отец нас покинул. Это вы верно заметили, Климент Борисович, — подтвердила я. — Однако на том жизнь не кончилась, а деятельность станции не прервалась. И я желаю, чтобы этот транспортный узел и впредь работал бесперебойно, как было во времена начальства Константина Аристарховича.

— Ваши пожелания добросердечны и искренни, сударыня. Я в том нисколько не сомневаюсь. И также прошу вас не сомневаться, что с мной стороны будут приложены все усилия, чтобы так и было. Тем не менее, не могу не заметить, что перебои всё же случались. И кое с чем мне также предстоит разобраться в скором времени.