Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 84 – Ри Даль

— Всё в порядке, Пелагея Константиновна. Нам просто не по пути, вы же понимаете...

А я смотрю на губы, которые произносят всё это — губы, которые я минуту назад целовала, и вдруг начинаю кричать, что есть сил: «Нет! Нет! Так нельзя! НЕТ!!!». Хотя уж я-то понимаю...

Да, понимаю: нам с Гавриилом Модестовичем действительно не пути. Пусть он никогда в реальности не говорил этих слов, но они настолько же очевидны, как факт того, что солнце восходит на востоке, а клонится к закату на западе. Все это знают — какой смысл каждый раз это повторять?

Точно также не имеет смысла повторять, что мы с князем друг другу — не пара. Он состоятельный человек, имеющий вес в обществе. И он не какой-нибудь захолустный тульский князёк. Гавриил Модестович родом из Петербурга, он столичный дворянин на государственной службе. А я мало того, что без отца и без титула, вдобавок ещё и без особых средств, приданого, статуса... Иными словами — у меня нет НИ-ЧЕ-ГО!

Рядом со мной даже дочка Лебедева и та смотрелась бы куда выигрышней. Иван Фомич уж никаких богатств за единственную родную кровь не пожалел бы — это точно. К тому же Варвара Лебедева была куда краше меня, и это тоже, увы, неоспоримо.

Встав утром с постели, я добрела до зеркала и долго-долго смотрела сама на себя. Ни в прошлой жизни, ни в этой бог не наградил меня особой внешней привлекательностью. Иными словами: я не выиграла ни в генетическую лотерею, ни в любую другую. А потому обязана была смотреть на вещи трезво: даже если я симпатична Вяземскому, даже если ОЧЕНЬ симпатична (что вряд ли), он не сможет быть со мной. Я имею в виду по-настоящему, как мой партнёр, спутник, муж. Он может предложить мне разве что должность своей любовницы или запасной «тульской» жены, неофициальной, разумеется. И это единственный реалистичный план наших отношений. На большее рассчитывать не следует.

Я примирилась с этой мыслью. И успокоилась.

Да, такое успокоение приносит боль, но вместе с тем приносит облегчение. Когда трезво понимаешь, каковы твои шансы — не эфемерные, не желаемые, а самые настоящие, реальные.

Понятно, что всем хочется верить в сказку. Всем хочется вдохновляться иллюзией, что счастье порой стучится в дверь. И ведь правда стучится! Иногда. Редко. В исключительных случаях. Просто никто обычно не делает таких пометок. Обычно говорят: «Ну, бывает же всякое в жизни! Принцы женятся на простушках! Простушки становятся королевишнами!». Всё так. С единственной оговоркой: так случается крайне редко — шанс один на миллион или даже на миллиард. Во всех же остальных случаях происходит боль самообмана, разрушение надежды и жестокое столкновение с бетонной стеной под названием «реальная жизнь». Я достаточно прожила на свете, чтобы понимать — сказочные сюжеты следует оставлять на страницах книг, и никогда не позволять себе примерять их к реальности, как бы того ни хотелось.

— Доброе утро, Пелагея Константиновна, — произнёс испектор, подавая мне руку.

Сегодня его тон показался наиболее официальным из всех, что когда-либо князь обращал ко мне. Стало быть, он уловил суть текущего положения. И согласился с этим. Не оспорил и не попытался нивелировать, а значит, я всё поняла и сделала правильно.

— Доброе утро, Гавриил Модестович, — я шагнула на ступеньку и забралась в карету. Разместилась на сидении, Вяземский сел напротив. — Вы что-нибудь обсуждали с Климентом Борисовичем?