Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 101 – Алисия Небесная

Я поворачиваю к нему голову, медленно, почти лениво. Рык поднимается из груди сам — глухой, уверенный, с хребтом силы, которую не нужно демонстрировать. Достаточно намёка.

Пума сжимается. Не на виду. Почти незаметно. Но я вижу. Он знает, кто перед ним.

— Нет, Олег. Я не угрожаю. Я констатирую факт.

Делаю шаг ближе. Чувствую, как воздух в зале меняется, натягивается.

— Твой сын мог бы сейчас сидеть. Под охраной. Даже со снисхождением. Но нет. Ты позволил ему сбежать. Ты прикрыл его. И теперь — шансов у него почти не осталось.

Станислав рядом молчит, но я чувствую, как его зверь готов сорваться, стоит кому-то дернуться.

— Это не месть, — говорю ровно. — Это приговор. И ты, Олег, сам его подписал шесть лет назад, когда дал ему уйти.

Голос твёрдый, без надрыва. Без угроз. Просто факт. Юридически выверенный и морально неизбежный.

— Теперь моя задача — довести начатое до конца. И я это сделаю. С твоей помощью или без неё

В зале — тишина. Давящая. Без надежды.

Уходим без шума. Без рывков. Всё уже сказано. Мы не бросаем угроз, мы расставляем точки. И они услышали всё, что нужно.

Вернувшись в домик, первым делом сбрасываю с плеч пальто. Оно, как и напряжение, тянет вниз. За столом уже работают Илья и Дорохов — чертят новые маршруты, сверяют сигналы, выстраивают алгоритмы, ищут зацепки. Ловко. Чётко. Слаженно.

Я же сажусь в кресло, опуская взгляд в планшет, но мыслями — не здесь.

Пробую нащупать связь с Мирославой. Тонкая ниточка — внутри. Её состояние. Эмоции. Спокойные. Даже умиротворённые. Возможно, Сабина нашла способ отвлечь. Или Артём с Глебом справились, как я просил. Радует.

Но под поверхностью — ещё что-то. Едва уловимое. Новое.

Не как боль или страх. А как мягкий, тёплый отклик. Другой тип энергии. Не звериная. Более хрупкая. Но такая… живая. Словно внутри неё появилось ещё одно сердце.

Скоро утро, когда мы будем вдвоём. Дорога домой казалась короче, или я просто гнал, не отрывая рук от руля. Илья предлагал пересесть, но я отказался. Хотел быть за рулём сам. Хотел быстрее вернуться.

К вечеру мы в Москве. Знакомые улицы, знакомые запахи. Дом встречает тишиной, которую я люблю. Чистой, настоящей. За дверью спальни — всё, что мне нужно.

Она спит, свернувшись калачиком на моей стороне кровати. Её ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное. Тёплая, живая.

Я раздеваюсь почти бесшумно и осторожно подхожу. Прижимаю её к себе, накрывая ладонью живот. Он почти не изменился… Пока. Но я уже чувствую. Уже знаю.

Моя девочка меняется изнутри. В её теле не только метка, но и новая жизнь. Наша.

— Малышка, — шепчу, вдыхая её запах. Смешанный. Её и ещё чей-то. Крошечный, но уже родной.

Скоро моя девочка станет мамой.

За окном слышалось пение птиц. Но в комнате всё ещё было полутемно и жарко. Воздух стоял густой, будто тёплое одеяло укрывало сверху.

Потянулась — и тут же почувствовала: меня крепко прижимают к себе. Массивное, горячее тело. Узнаваемое. Родное. Демид.

Тихонько повернулась, стараясь не разбудить. Он спал, лицом ко мне. Чуть нахмуренный лоб, глубокое дыхание, расслабленные пальцы. Вернулся. Целый. Без царапины. И почему я вообще боялась, что он придёт потрёпанным?

— Долго будешь на меня смотреть? — сонный, чуть хриплый голос вырывает меня из мыслей.