Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 102 – Алисия Небесная

— Сколько захочу, — улыбаюсь, не прячась.

В следующее мгновение он уже сажает меня на себя, ловко, будто и не спал вовсе. Прижимает за талию, скользит пальцами по спине, глядя прямо в глаза.

— Всё хорошо? — спрашивает серьёзно. — Да. — Киваю. — А ты?

— Приехал поздно, ты спала… Не стал будить. — берет мою руку, прижимает к губам, целует каждый палец, один за другим. Потом тянет ближе, и поцелуй уже совсем другой — глубокий, жадный. Страстный, как будто не видел меня вечность.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — шепчет в ухо, дыхание горячее, как и его ладони на моей коже.

— Да, — чуть сбивчиво, — а что?

Он смотрит с привычной внимательностью, но просто кивает:

— Просто спросил.

И в этом «просто» я почему-то чувствую больше, чем в любом «я люблю тебя».

Немного утренней ласки и совместный душ возвращают меня в мирное состояние… Тепло, вода, его руки — всё переплелось в одном большом “мы”.

К завтраку спускаюсь бодрая, волосы ещё чуть влажные, на губах — усталая, но счастливая улыбка. В столовой уже сидят Сабина и Станислав.

— О, а вот и наши молодожёны, — потягивается Станислав, урчит почти по-львиному, в голосе — лукавое довольство.

— Садись, завтракать пора, — улыбается Сабина и машет рукой. — Принесите, пожалуйста, ещё один комплект приборов Она выглядит такой же сияющей, как и я. Кажется, в этом доме счастье подаётся вместе с омлетом и горячим кофе.

— Мы вроде не женились, — бросаю взгляд на Демида, прищурившись.

Он лишь усмехается, совсем по-мужски, с тем самым взглядом, в котором больше смысла, чем в словах.

— По нашим правилам, — вступает Сабина, — метка пары — это не хуже обручального кольца. Даже, я бы сказала, куда серьёзнее.

— Ах вот оно что… — протягиваю, переводя взгляд на своего… оказывается, уже мужа. — Значит, всё-таки женаты?

— Если ты хочешь, — спокойно, почти торжественно отвечает Демид, — мы устроим свадьбу. Настоящую. Со всеми традициями. И клянусь, ты не сбежишь с неё. Я улыбаюсь, чувствуя, как щеки наливаются теплом.

— Эй, влюблённые, — с усмешкой вставляет Станислав, ставя чашку на стол. — Романтика — дело хорошее, но не сейчас. Сначала разберёмся с тем, что висит над городом. А потом хоть в ЗАГС, хоть в отпуск на год — ваше дело.

— В отпуск на год — это хорошо, — мурлычет Демид, делая глоток кофе.

— А ты сможешь? — приподнимаю бровь, глядя на него.

Он усмехается, не отводя взгляда:

— Нет.

И в этом “нет” — всё: и честность, и привычка держать всё под контролем, и то, что даже в отпуске он всё равно будет думать о нас, о стае, о городе.

Сабина смотрит на нас тепло. Её рука мягко ложится на плечо Станислава — спокойное, невесомое касание. Затем она уходит, не спеша, почти бесшумно, растворяясь в заботах — детей нужно собрать, проводить, обнять.

Мы с Демидом поднимаемся чуть позже. Собираем вещи в тишине. Не натянутой — домашней. Той самой, в которой не нужно говорить. Всё уже сказано. Всё понятно.

У двери я обнимаю Сабину. Тепло. С благодарностью.

— Спасибо, — шепчу.

Станислав коротко хлопает Демида по плечу:

— Береги её.

— Всегда, — просто отвечает он. Без пафоса. Без лишнего.

Машина уже ждёт. Сумки в багажнике.

Мы садимся. Двери закрываются. Город встречает нас молчанием.

Словно затаился. Словно знает — впереди что-то меняется.