Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 16 – Алисия Небесная

— Пойдём, — сухо говорю я и разворачиваюсь. — Дел ещё много.

Не оглядываюсь назад. Пора забыть её. Но медведь внутри не согласен.

Мы сидим у окна. В зале играет тихая музыка, создавая спокойную атмосферу. Идеальное место для важного разговора без спешки и суеты.

Смотрю на Станислава. Он выглядит расслабленным — редкое для него состояние. В его лице что-то изменилось. Не мягкость, а скорее внутренняя гармония. Он получил то, что хотел.

— Как Сабина? — спрашиваю, поднося бокал к губам.

Станислав улыбается, и в его глазах вспыхивает тёплый свет.

— Отлично. Близнецы не дают ей покоя ни на минуту.

Он смеётся искренне, легко, без всякой фальши. Год назад он стал отцом. Медведь внутри затихает. Семья. Потомство.

Делаю вид, что не замечаю его реакцию, но наблюдать за ним становится всё интереснее.

Станислав всегда был жёстким, расчётливым и без сантиментов. Но сейчас, когда он говорит о семье, его голос звучит тепло, чего раньше не было.

— Как долго ты её добивался? — удивлённо спрашиваю я.

Он ставит бокал на стол и слегка усмехается.

— Почти год.

Я приподнимаю бровь. Год? Да даже для оборотней это срок. Но в его глазах нет ни тени сомнения. Он не жалеет ни об одном дне.

— Но это того стоило, — говорит спокойно, без пафоса. Просто констатация факта.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Она ведь сначала не признавала тебя?

Станислав ухмыляется шире.

— Помню, как она посмотрела на меня, когда я сказал, что мы пара, — говорит он.

— И как?

— Как будто я сошел с ума.

Я усмехаюсь. Сабина — не из тех, кто сдается без боя. Настоящая львица.

— Они ненавидят, когда им ставят условия. Что ты сделал?

Станислав спокойно режет мясо.

— Все, что нужно, чтобы она поняла, — отвечает он коротко. Бросает на меня взгляд. — Теперь мы семья.

Это все, что он говорит. Медведь внутри доволен. Так и должно быть.

— У тебя все просто, — хмыкаю, сжимая вилку сильнее, чем нужно. — Вы ведь одного вида. А моя — человек. Охотница.

Станислав приподнимает бровь, откидывается и ухмыляется.

— Хуже, — спокойно говорит он. — Она лучшая на курсе. Уже в списке элитного пополнения.

Моя челюсть сжимается. Медведь внутри рычит — и я вместе с ним. Она не просто справилась. Она превзошла все ожидания.

И сейчас она на грани. Вилка гнется в моих пальцах. Станислав молчит, наблюдает, ждет. Я не спешу отвечать. Просто перевариваю информацию. Злюсь.

— Можешь повлиять? — спрашиваю наконец. Голос ровный.

Он прищуривается, задумывается.

— Могу. Но тебе не жалко девчонку?

Медведь внутри поднимается. Мне — нет. Она не должна быть на линии огня. Не рядом с ними. Я смотрю на Станислава без тени сомнения.

— Нет. Ты знаешь, что они делают. И что делаем мы.

Он кивает в знак согласия. Как никто понимает. Это не вопрос, а твёрдое решение. Медведь внутри меня затихает, но не от умиротворения, а от предвкушения. Он, как и я, знает, что она должна быть рядом, живая, со мной.

— И как ты это сделаешь? — Станислав смотрит внимательно, его голос спокоен, почти ленив. Он изучает меня, оценивает, проверяет, насколько серьезны мои намерения.

Усмехаюсь. Не отвечаю. Пусть сам догадается, на что я способен.

— Я найду способ, — говорю наконец, глядя ему прямо в глаза. В голосе ни капли сомнения.

Я не гадаю и не ищу лазейки. В моей жизни ещё не было ситуации, из которой я бы не вышел победителем.