Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 17 – Алисия Небесная

— Я всегда нахожу, — добавляю тише. Станислав качает головой.

Его усмешка больше не насмешливая — теперь в ней понимание и лёгкий скепсис.

— Ты правда думаешь, что сможешь просто вырвать её из этой жизни? — спрашивает он. В голосе нет упрёка, только предупреждение.

— Она моя, — отвечаю спокойно.

Без угроз и пафоса. Просто факт. Станислав усмехается.

— Сабина тоже была моей, но это не сделало её покорнее. Если она настоящая охотница, то просто так не сдастся.

Молчу. Пусть его слова повиснут в воздухе.

— Я не собираюсь ждать год, как ты, — его голос спокоен, но твёрд. Чужих сценариев не будет.

Станислав прищуривается, но не спорит. Лишь коротко качает головой.

— Посмотрим, — бросает он.

Но нет, не посмотрим. Я не позволю обстоятельствам решать за меня.

Буду действовать по-своему. В тишине раздаётся тихий скрип двери. Входит Илья. Спокойный, сосредоточенный. В руках у него папка — тонкая, закрытая, но тяжёлая. Он подходит, кладёт её на стол и слегка двигает ближе.

— Всё, что смог найти, босс, — говорит он ровно.

Не спешу брать папку. Просто смотрю на её закрытую обложку. Внутри — несколько листов бумаги. Но за ними — её жизнь. То, что она скрывает. И теперь всё это знаю я.

Бурый вошёл в зал так, будто это его личное пространство. Его тяжёлый, ощутимый взгляд, казалось, проникал в самую душу, даже если я старалась не смотреть в его сторону. Остальные замерли, как будто ждали чего-то неминуемого, а я пыталась сделать вид, что всё в порядке.

Но раздражение уже нарастало, словно невидимая волна, заставляя мои кулаки сжиматься.

— Добрый день, Демид Викторович, — тренер подошёл к нему с явным почтением, приглашая в кабинет.

— Продолжайте, — ответил он равнодушно, даже не взглянув на нас.

После этого всё пошло наперекосяк. Тренировка потеряла свою привычную динамику. Никто не хотел сталкиваться с его взглядом, движения стали осторожными, а глаза то и дело устремлялись к тренерской комнате. Даже Владимир, с которым мне предстояло провести спарринг, выглядел напряжённым, словно ожидал, что судья сейчас выйдет и всех разгонит. Я пыталась сосредоточиться, но в голове всё ещё звучали слова, сказанные им на лекции.

Дверь тренерской комнаты открылась.

— Мирослава, иди на татами, — спокойно произнёс тренер.

Меня охватило тревожное предчувствие.

— С кем? — спросила я, поправляя перчатки.

Тренер не успел ответить.

— Со мной, — раздался голос Демида, и моё сердце пропустило удар.

Он стоял передо мной, высокий, невозмутимый, с хищной грацией в своей расслабленности.

— Это нечестно, — усмехнулась я, скрестив руки на груди.

— Я буду сдерживаться, — пожал он плечами, будто это не имело значения.

Люди вокруг притихли. Понимаю, что это больше похоже на показательную порку, чем на честный бой. Но он ошибается, если думает, что я отступлю.

Пусть он крупнее и сильнее, лёгкой победы не будет.

— Мираслава, готова? — тренер говорит ровно, замечаю в его голосе напряжение.

Он волнуется. Это мне не нравится. Втягиваю воздух, выпрямляюсь. Стараюсь не выдать эмоций.

— Да, — отвечаю твёрдо, хотя внутри что-то сжимается.

Готовлюсь к спаррингу, но тревога не уходит. Мой противник — не студент. Он другой. Бурый, мощный, внушительный, словно высеченный временем камень — несокрушимый, неуязвимый.