Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 92 – Алисия Небесная

Я смотрю. И чувствую.

Его барс. Не просто присутствие — энергия. Плотная, собранная, массивная. Внутри него — зверь. И он знает, как с ним жить.

— Всё утро так, — выдыхаю, опускаясь на стул. Осторожно. Будто от собственного веса пуфик подо мной не треснет. — Всё раздражает. Всё громко. Слишком много запахов, звуков. Всё… чужое.

Он кивает. Пододвигает ко мне кружку кофе.

— Ты научишься. Это просто… первая волна. В тебе нет даже половины нашей силы, Мирослава. Лишь отпечаток. Метка. Но её хватит, чтобы перевернуть восприятие.

Сжимаю пальцы, чувствуя, как кружка будто липнет к ладони. Слишком горячая. Или это я стала чувствительней.

— А как вы это выдерживаете? — хриплю. Даже голос кажется другим.

— Мы с этим родились, — спокойно отвечает Артём. Садится напротив. Его движения плавные, как у зверя, что не спешит, потому что контролирует всё.

В кухню заходит Глеб. Волк в нём не дремлет — чувствую это остро. Смотрит на меня как-то особенно. Прицельно. Внутренне готов к чему-то большему, чем просто завтрак.

— Тебе нужна йога, — произносит он, будто между прочим.

Поднимаю на него взгляд. Медленно. Очень медленно.

— Что?

— Йога, — повторяет с той самой спокойной интонацией, как будто это не звучит абсурдно, учитывая моё текущее состояние. — И желательно прямо сейчас.

— Серьёзно? — моргаю. — А при чём тут йога? Я что, проснулась Буддой?

— Йога — это не просто потянуться, — спокойно говорит Артём. — Это чтобы ты научилась тормозить себя, когда всё летит. А у тебя сейчас перебор: эмоции, запахи, сила, гормоны. Надо учиться держать баланс, а не срываться.

— А тренировка не подойдёт? — киваю в сторону спортзала. — Ринг, крики, пот, удары — вот это я понимаю.

— Нет, — в разговор вклинивается Артём, даже не подняв глаз от телефона. — Мы только вчера пересчитывали бюджет на случай, если ты снесёшь стену в зал. Второй раз за месяц не потянем.

— Очень смешно, — шепчу, но взгляд бросаю в пол. Там всё ещё осколки крышки от кофейника.

Глеб подходит ближе, садится на корточки напротив. Его глаза — спокойные, но с хищной внимательностью.

— Мира, послушай. Йога — это не про спокойствие. Это про то, как взять под контроль внутренний хаос, — говорит Артём, спокойно, но серьёзно. — Управляешь дыханием — управляешь телом. А через тело — эмоциями. Сейчас ты как оголённый провод, метка Демида дала тебе силу, но не зверя. Ты ощущаешь его инстинкты, его напор, но не умеешь с этим справляться. Даже запах твой скачет — будто ты на грани. Мы это чувствуем.

Я молчу. Говорить нечего. Всё правда. Внутри — как будто перегретый двигатель. Шумы, запахи, ощущения — слишком много всего сразу.

— Хорошо, — выдыхаю наконец. — Йога, так йога. Только не заставляйте меня петь мантры и сидеть в позе журавля.

— По рукам, — улыбается Артём. — Хотя если встанешь в журавля — я точно сниму это на видео.

— Попробуешь — потеряешь палец, — бурчу, вставая.

Глеб распрямляется. В его взгляде — чуть меньше напряжения. Но он не уходит далеко. Волки не расслабляются.

А я иду стелить коврик. Осторожно. Без рывков. Словно учусь заново находить себя в теле, которое уже не совсем моё.

Уезжаю в здание суда. Именно туда доставили того, кого Глеб притащил за шиворот. Единственного, кто может вывести нас на кукловода — того, кто снабжает оборотней отравой и посмел угрожать мне. Моей паре.