Книга Проклятье между нами, страница 2 – Ульяна Муратова

— А вот зелья не вари, пожалуйста, иначе можешь случайно оставить горелку включённой, а больше в кабинете некому выключить и вообще проследить за тобой. Всё перепроверяй по несколько раз, ты сама знаешь, как сильно нам нужна эта работа. На ближайшие трое суток никто тебя не прикроет, очень прошу, не забывай об этом. Крестик себе на руке нарисуй, что ли… Так, и обязательно свари завтра утром кашу для деда Валентайна, накорми его и подпитай силой. Он пока ещё держится бодрячком, но ежедневная подпитка магией жизни всё же необходима! Не забудь! — строго проговорила сестра.

— Зачем варить ему кашу отдельно, если нас всех точно такой же кашей кормят в столовой? — риторически спросила я, потому что логика всё равно пасовала перед чрезмерной опекой, которой Уна окружила старого жреца.

— Столовская ему не нравится, она комковатая и сварена без души. Он предпочитает кашу по рецепту нашей бабушки, с пюрированными ягодами.

— И как он без неё жил до твоего появления в части? — саркастично спросила я, уже понимая, что кашу всё равно приготовлю, никуда не денусь.

— Плохо жил, — отрезала Уна. — Никто о нём не заботился, а он не просто старик, а человек, всю свою жизнь посвятивший служению богине и людям. Он отринул всё мирское, отказался от возможности завести семью, и теперь, когда он стар, о нём некому позаботиться, кроме нас.

— Уна, не драматизируй. Ты его едва ли не с ложки кормишь и под ручку поддерживаешь, но как только он оказывается вне пределов твоего зрения, посохом начинает махать, как молодой! Курсантов гоняет так, что даже командор Блайнер иной раз им сочувствует. На днях Леввек у своей немощной старческой дланью так по уху заехал, что у того чуть барабанная перепонка не лопнула.

— Потому что Леввек поминал свою северную богиню удачи, а Валентайн — жрец Гесты, и такому не попустительствует.

— Ну так Леввек норт! Как ему не поминать богиню удачи, если норты в неё верят? — воскликнула я.

Уна посмотрела на меня скептически и сказала:

— От души не советую это говорить при Валентайне, потому что голова у норта крепкая и его барабанным перепонкам ничего не сделалось, а вот насчёт твоих у меня такой уверенности нет. Кашу свари, о Валентайне позаботься, прояви уважение к старости. Ты же нобларина!

— Я проявляю уважение к старости, просто Валентайн тобой манипулирует, — проворчала я.

— Мы все друг другом манипулируем в той или иной степени, Лира, — философски заметила Уна и сменила тему: — Ты только в моё отсутствие ничего не затевай, пожалуйста. Ни уборку, ни заготовку зелий. Лучше вообще отдохни. Энциклопедию, там, почитай или на крайний случай какой-нибудь приключенческий роман. Посмотри, я тебе вот тут на стене вывесила график и напоминания о делах, обязательно сверяйся с ним, высыпайся. А если что-нибудь случится…

«Конечно, как только ты уедешь, сразу же начнётся конец света. Вся часть же только на тебе держится», — подумала я, но вслух ничего не сказала.

Потому что взрослые и ответственные люди не провоцируют своих сестёр, а улыбаются им до тех пор, пока они не уедут. А мне ужасно хотелось, чтобы она наконец уехала!

— Всё будет хорошо! Вот увидишь! — оптимистично улыбнулась я, опасаясь, что она передумает, и заверила: — О Валентайне я позабочусь, кашу сварю, с ложечки его покормлю. Если в столовой в обед не подадут суп, то и его сварю сама. Ты же не на месяц уезжаешь, а на три ночи всего. А вам с Бреном желаю хорошо провести время. Всё же тема интереснейшая: «Лечение ранений, нанесённых кантрадами». Разве такое можно пропустить? — нарочито пристрастно проговорила я, потому что Уна, разумеется, очень хотела попасть на симпозиум, организованный для работающих у Разлома целителей — событие важное и в чём-то даже эпохальное.