Книга Проклятье между нами, страница 49 – Ульяна Муратова

Я всё-таки не выдержала и отлучилась в ванную. Волосы и правда ужасно растрепались и сбились в косичные колтуны, с трудом поддающиеся расплетанию и расчёсыванию.

Закончив, осмотрела себя в зеркале и заметила пятнышко на фартуке. Где это я умудрилась обляпаться?

Застирала, повесила сушиться, проговаривая про себя последовательность действий, чтобы ничего не забыть и не отвлечься. Трижды проверила, что выключила воду, и наконец вернулась в медкабинет. Разговор в приёмной тем временем гудел, набирая обороты, как двигатель маголёта на старте.

— А я говорю: не подходит этот ваш никчёмный норт нашей принцессе! — воинственно распушил короткую бородку жрец.

— Да с чего бы он никчёмный, если он в другой мир не побоялся за ней отправиться⁈ — громогласно возмущался Леввек, всей душой болеющий за земляка.

— Ай, небось случайно! — жрец вяло махнул сухой, покрытой пигментными пятнами ладонью, но на оппонента смотрел с живостью и таким страстным желанием переспорить, которое не в каждом юноше найдётся.

— Майором Службы Имперской Безопасности в двадцать восемь лет он тоже случайно стал⁈ — аж подпрыгнул от негодования северянин, и табуретка под ним жалобно скрипнула.

Всё же слово «субтильность» явно не норты придумали, скольких я видела — все такие же здоровенные, румяные, светлые и кучерявые, как Леввек.

Однажды мы принимали роды у одной женщины, вышедшей замуж за северянина. Так вот, я когда размер её новорождённого увидела, сразу решила: даже если с меня проклятие спадёт, ни за какого норта я никогда в жизни не пойду.

А принцесса наша то ли родов не принимала, то ли просто очень храбрая женщина — собралась за норта, несмотря ни на что. И в журнале, отвоёванном у командования, как раз было интервью с бывшей любовницей того самого норта! А эти тут расселись и сидят, голосят. Нет бы ушли, дали скромной нобларине спокойно окунуться в бесцензурный публицистский разврат!

Скоро уже Уна вернётся, а я так ни странички и не прочитала!

— Этот ваш норт ещё и бабник! — продолжал раскачивать маятник спора жрец. — Небось, изменять будет! Тут-то его богинюшка наша и покарает! Отсушит его стручок нортский, и поделом ему!

— Да ваши бабы на нортов сами вешаются и прохода не дают! — горячо воскликнул Леввек и вскинул взгляд на меня.

Возможно, в представлении норта я должна была начать на него вешаться, чтобы подтвердить его правоту, однако я лишь посмотрела скептически:

— Да что вы говорите? Пока прохода только вы не даёте. Расселись посреди комнаты, не пройти!

— Мы дежурим, — сыто крякнул курсант Зоур. — Нам командор разрешил за Дервином приглядывать.

— Да вы к нему даже не подходите!

— А чего к нему подходить, если его и из кухни видно? — недоумённо спросил Зоур.

— Здесь вам не кухня! — возмутилась я. — Здесь медкабинет! А вы расселись и сидите!

— Это потому, что у тебя, Лирка, хватки нету, — тут же переключился на меня жрец. — Вот Уна бы их давно спровадила одним взглядом. Она так смотреть умеет, что аж шнурки на ботинках сами в бантики завязываются… А ты девка не то чтоб совсем уж пропащая, но бестолковая.

— Очень даже толковая! — тут же возразил ему Леввек, но у меня закрались подозрения, что дело было вовсе не в моей толковости, а в том, что согласиться со жрецом он теперь не мог ни за какие блага мира.