Книга Проклятье между нами, страница 50 – Ульяна Муратова

А ведь мне эту ораву неблагодарную ещё и кормить!..

Жаль, что духового шкафа не было, только плитка с двумя конфорками. Так бы пирог испекла. Ягодный. Сладенький.

Сладенького захотелось очень, и как всегда в такие острые моменты крайней нужды мозг заработал чётко. Внезапно подумалось: а почему бы не испечь пирог в кастрюле? Так, конечно, не делают, и результат может получиться не очень удачный, но я оценивающе посмотрела на Леввека с Зоуром и решила, что курсанты и не такое съедят.

Сразу настроение поднялось, стало как-то радостнее на душе. Я даже немного понадеялась, что кастрюльный пирог не удастся — просто ради того, чтобы посмотреть, как эти двое им давятся.

Под бесконечные споры о том, хороши ли норты для принцесс вообще и конкретный СИБовский норт для принцессы Лоарельской в частности, я замесила тесто на меду, сделав его чуть пожиже, чем обычно, и щедро сыпанула мелко нарезанной сушёной багряники. Столь же щедро смазала кастрюльку сливочным маслом, а потом для верности в серединку приткнула стакан. Чтобы пропеклось!

Залила всю эту чудную конструкцию тестом, накрыла крышкой, поставила на слабый огонь на плиту и даже полюбовалась. Уна наверняка не разрешила бы делать кастрюльный пирог. Почему? Потому что так не принято! Не принято — и точка. Кто, когда и что именно принимал — дело десятое. Главное, что не принято — и всё тут.

А мне было любопытно: вдруг я открыла новаторский, уникальный способ готовки пирогов в кастрюлях⁈

В идеале, поставить бы эту экспериментальную конструкцию на паровую баню, но где взять настолько большую посудину?

Пока кулинарные лавры меня ещё не настигли, принялась за второе. Пожалуй, сделаю биточки из мелко рубленного фарша. Жрец такое любит, а Зоура и Леввека никто не спрашивал.

Вообще готовить я всегда любила — примерно как люди без слуха и голоса любят петь — обычно с душой, с чувством, а не ради результата и уж тем более не при посторонних.

Закончив делать фарш, замерла, придумывая соус. Захотелось чего-то кисленького. Может, кика́ду взять? Не только же морс из неё варить…

Готовка увлекла меня полностью, и я даже не заметила, как Зоур и Леввек ушли.

Обратила внимание на их отсутствие, только когда начала накрывать на стол.

— А где курсанты? — удивилась я.

— Так я их выгнал полчаса назад, — хмыкнул жрец. — За святотатство! Неужто не слышала? Ну ты даёшь, Лирка! Мы ж вот тут сидели орались! — он даже сухой ладошкой указал на то самое знаменательное место, словно от его вида меня должно было настигнуть озарение.

— Отвлеклась, — признала я, накладывая порцию для пациента.

И только держа тарелку в руках, я вспомнила, что забыла закончить перевязку, и Дервин так и остался лежать с разбинтованной ногой.

Вот же кантрадова память!

Ладно…

Как говорит Уна: «Истинная нобларина даже если и проигрывает, всегда принимает поражение с таким видом, будто так и было задумано».

Именно такой вид я и попыталась изобразить.

Вплыла в палату павой, будто всё у меня под контролем.

Дервин тут же спросил, подтрунивая:

— Забыла про меня, да?

— Я дала швам время подсохнуть. Сейчас нанесу мазь, забинтую, накормлю тебя и усыплю на весь день, чтобы ты выздоравливал. Потому что уже почти рассвет, а днём нужно спать, — ответила я, подражая тоном Уне и ставя тарелку с биточками на прикроватную тумбочку.