Книга Проклятье между нами, страница 90 – Ульяна Муратова

Дервину эти слова показались неимоверно несправедливыми.

Опять для Лунары всё, а для Лиоры — ничего.

— Некрасиво с вашей стороны так выделять одну сестру и постоянно обижать другую.

— Много ты понимаешь! — хмыкнул жрец. — Ты поживи с моё, будешь по-иному на вещи смотреть. Лирка твоя — бестолочь криворукая, но это ладно, это не самое страшное. Так она ж ещё и неблагодарная, вот в чём проблема. У Лунарочки из-за неё ни детства не было, ни юности не будет. Ты посмотри на них непредвзято: Лирка вечно устроит бардак, натворит дел, а кто потом за ней ходит и всё разгребает? Уна. А если Уна хоть слово ей скажет в назидание, то Лирка тут же взбрыки свои устраивает, дерзит и глаза закатывает, а должна сестре в ножки кланяться за то, как та денно и нощно за ней прибирает, моет, чистит, отчёты переписывает, зелья доваривает и всё прочее. Обеим бы на пользу пошло разлучиться хоть на пару месяцев. Я всё думал — мож, Лирка психанёт и свинтит куда-нибудь, ан нет.

— Вы не понимаете!

— Я как раз много чего понимаю, — насмешливо возразил жрец. — Это в юности ничего не понятно, но всё интересно. Мне уже таки всё понятно и ничего не интересно. Лирка твоя — бестолочь, и всё тут. Мне хоть сам император иначе скажет, я не передумаю. Коли ты хочешь с неё проклятие снимать, то дело твоё. Снимай. Однако ж я тебе ничем не обязан помогать.

Дервин кивнул и собрался на выход, но старик Валентайн вдруг перехватил посох и ловко ткнул его в спину, останавливая.

— Ты погоди. Садись давай и рассказывай, чего ты задумал. Мож, я присоветую чего? Кашей меня Лунарочка накормила, дел у меня никаких нет, у тебя, судя по всему, тоже. Чего б языками не почесать? И не робей, никому я ничего не скажу.

Все эти дни Дервин держал мысли при себе, но теперь выговориться захотелось, тем более что жрецу он доверял. Лиору Валентайн хоть и недолюбливал и всячески доводил, однако рассказывать о её оплошности во время операции никому не стал. А это дорогого стоит.

Он сел на потемневшую от времени лавку, на одном конце которой стопкой лежали книги, а на другом — какие-то склянки с зельями.

— Вообще, я думал взять маголёт у Кеммера и отвезти Лиру к матери. Рассказать о том, что Лира мне жизнь спасла и попросить маму снять с неё проклятие. Но Кеммер отказал. Потом я думал просто жениться на ней и надеяться на лучшее. Но вы тоже отказали. Значит, буду думать дальше.

— А мать-то знает, как проклятие снять?

— Предполагаю, что да, — ответил Дервин. — Хотя она всегда это отрицала. Но вот что я думаю: если бы она проклятие сняла, то ей бы пришлось признать, что она была неправа и поступила по отношению к Болларам несправедливо. А она этого никогда не признает, по крайней мере, открыто. Кроме того, в каждом споре она одно и то же повторяет: если сама богиня встала на её сторону, значит, проклятие справедливо. Значит, всё правильно сделано. Значит, Боллары это заслужили.

— Так на её сторону Таната встала, а уж она-то любительница правду извратить до неузнаваемости.

Жрец с оханьем поднялся с постели, опираясь на посох, подошёл к окну и взглянул на два плывущих по небосводу ночных светила — Рыжеокую щербатую Танату и Луноликую полную Гесту, чьи лучи высветили его седину и замерцали голубоватым светом в белых бровях и ресницах.