Книга Хозяйка горного перевала, страница 14 – Мириам Агирова

И тем неожиданней было услышать взволнованные голоса над головой.

— Что с миледи, дей Руар? — испуганно всхлипнул женский голосок, принадлежащий скорее девушке-подростку, нежели взрослой личности.

— Переутомление, Сани. Ничего более, — устало произнес мужской голос. — Вот, дашь ей лекарство, как только она очнется. Пять капель на кружку воды. Это придаст ей сил встретить свою судьбу с достоинством.

— Благодарю, дей Руар. Миледи сильная, но даже сильные люди иногда сдаются.

— Я знаю, Сани. Я видел, как она сутками стояла у изголовья его сиятельства, а его родственники даже не позаботились о том, чтобы накормить бедное дитя.

— У нее не было выхода, иначе бы ее обвинили в измене. Жена обязана находиться у постели умирающего мужа в момент его смерти.

— Ее судьба действительно нелегка, — прошептал дей Руар, обращаясь скорее к самому себе, чем к Сани. — Быть молодой, красивой и обладать таким положением, когда вокруг столько завистливых глаз и жадных рук. А теперь еще и эта потеря... Это испытание, которое сломило бы многих… Выдержит ли она следующие удары судьбы, одним богам известно. Магии в ней практически нет, если не считать крохотного резерва. Из всего имущества, переданного покойному милорду в качестве приданного, лишь безжизненные скалы и забытый лиранцами перевал. Ее судьбе не позавидуешь.

— Но ведь младший господин обязан позаботиться о ее судьбе! — взволнованно произнесла неизвестная мне Сани.

— Он и позаботится. Отправит бедняжку в обитель вдовствующих и забудет о ней как о самом кошмарном сне.

— Но она ведь младше сэра Натана! Он обязан будет на ней жениться, как на вдове его старшего родственника! — возмущенно произнесла девушка.

— Ты еще слишком плохо знаешь здешних господ, Сани. Никто не захочет связывать свою жизнь с последним представителем проклятого рода.

Сани, казалось, не собиралась сдаваться. Ее голос, хоть и дрожал от негодования, не терял своей решимости. В ее словах была та наивная вера в справедливость, которая так часто разбивается о суровую реальность.

— Но это несправедливо! Она не виновата в грехах своих предков!

Собеседник Сани, видимо, уставший от ее пылкости, вздохнул.

— Невинная жертва или нет, но для них она — лишь обуза, крайне неприятная обуза. Наследство, которое они не хотят принимать. Связь с прошлым, которое они стремятся стереть. Младший господин, как и все остальные, будет думать лишь о том, как сохранить свою репутацию и свое положение. А связь с "проклятым родом" — это верный путь к падению.

— Но ведь есть же законы, обычаи! — настаивала девушка. — Неужели никто не сможет ей помочь? Неужели нет никого, кто бы встал на ее защиту?

— Законы и обычаи, — усмехнулся собеседник, — это лишь инструменты в руках тех, кто обладает властью. А когда речь идет о проклятии, о позоре, то даже самые строгие законы могут быть истолкованы в угоду большинству. Защитить ее? Это значит самому подвергнуть себя риску. А кто готов рискнуть всем ради того, кто уже обречен?

Я не знала, кто эта девушка, о которой они говорили. Точнее, догадывалась, но боялась признаться самой себе. Ее положение вызывало во мне глубокое сочувствие. И я понимала, что слова Сани, полные праведного гнева, были лишь слабым отголоском того, что чувствовала она сама. В этом мире, где проклятие могло перечеркнуть все, где прошлое могло стать приговором, надежда на справедливость казалась такой хрупкой, такой далекой. И я не могла отделаться от мысли, что судьба этой девушки уже предрешена, и никакие слова, никакие призывы к совести не смогут изменить этого жестокого хода вещей.