Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 195 – К. Ф. Шредер

Тайфун воспоминаний усилился, тысячи голосов потерянных жизней умножились до неисчислимости и потом – все исчезло.

Когда Зора падала в Ничто.

У Наэля кружилась голова, когда он добрался до стеклянной клетки, в которую было поймано ядро тьмы. Чернота в ней была такая пронзительная, что полностью поглощала тело Изуми. Однако Наэль чувствовал ее присутствие, ее боль, ее страх. Его собственные тени реагировали на близость темного центра тем, что еще взволнованнее сновали по его телу. Их грохот заполнял его уши.

Сперва Наэль подумал, что это причина его головокружения. Но ошибся в этом.

То был туман – который грозил отнять у него Зору.

— Что ты наделала… – бормотал он.

Она ему намекала на это, рассказывала ему в городе Крепостная Стена, что хочет попытаться вернуть души из накопителя, и Наэль тогда ощутил, что она была готова пойти ради этого на любой риск. Он тогда умолял ее не подвергать себя опасности и в то же время понимал, что она его не послушает.

Потому что она была слишком отважной для этого, слишком храброй, слишком сильной.

Наэлю приходилось следовать примеру младшей сестры.

— Зора, – пробормотал он и положил ладонь на тюрьму Изуми.

— Прикрой меня, – велел он Харуо.

— А нам не надо подождать, пока… эм-м… сюда прибудут Люсьен и Чичико?

— С этим мы опоздали. – Потому что его сестра потеряла душу, и что бы ни произошло впредь, Наэль не мог допустить, чтобы эта жертва была напрасной.

Он пустил магию скрестись по стеклу, привлекая туда тени. Тьму он всегда притягивал. Теперь он мог узнать, насколько сильно.

— Сюда, – прошептал он. Чернота внутри была алчной, это он чувствовал, более голодной, чем тени, которые он уже носил в себе. – Вы меня хотите, так идите же ко мне.

Клетка вибрировала, так крепко тени сжимали стекло. Как Наэль и догадывался – они хотели его, тосковали, как бы им сплавиться с его собственной тьмой. Магия Наэля расщепилась на мелкие частицы, мельче песчинок, и проникла сквозь стекло. Чернота сплавилась со стеклом, и оно треснуло, как только первая тонкая линия пробежала по стене клетки.

— Вот и славно, – пробормотал Наэль.

Тьма в ответ проворковала. Трещина росла, разветвлялась как паутина. Наэль подошел еще ближе и прислонился к стеклу лбом. Вибрация перешла к нему и распространилась по всему его телу.

— Берите себе что хотите, – прошептал он, и стекло лопнуло.

Обломки порезали ему кожу. Но жжение тут же утихло, потому что тьма в то же мгновение со всей силы ворвалась в Наэля. Его заполнила черная туча, жужжа вокруг него как миллион крохотных москитов, облепила его одежду, проникла в его поры. Его кожа стала прозрачной, когда его собственная согревающая магия связалась с мерцающим ядром тени, когда они слились воедино.

Воедино с Наэлем.

Гул и шорох, которые он до сих пор различал, теперь превратились в слова. Магия нашептывала у него внутри, алчно, мощно. Теперь, когда она больше не была поймана в клетку, она запела эйфорически, она возжелала большего.

Какое-то время это ощущалось приятно. Наэль чувствовал себя сильным. Даже непобедимым.

Однако потом поле его зрения взорвалось от боли. От все заполняющей, всякую мысль пожирающей муки. Он переоценил себя, а голод тени недооценивал. Подумал, что тени любили его достаточно, чтобы он смог поставить их в себе на якорь. Теперь они пожирали его живьем, как они это делали с Изуми, только гораздо быстрее, гораздо объемнее и изнутри. Это ощущалось так, будто его тело распадалось на мелкие частицы. Наэль принадлежал тьме.