Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 89 – К. Ф. Шредер

Гидеон двинулся прочь и кивком велел Наэлю следовать за ним. На ходу он ответил:

— Родовая линия драконов-оборотней считается оборванной, и все же две недели назад над Бухтой Магнолия пролетел первый за последние сто лет дракон. Магия райских птичек тоже, казалось, совсем истощилась, и все-таки твоя подруга Кари скоро будет превращаться.

Сердце Наэля споткнулось. Он быстро отвел взгляд, чтобы собеседник не смог прочитать эмоцию по его глазам. Правда, довольная физиономия Гидеона подтвердила, что он успел это сделать.

— Ни дракон, ни возможное превращение Кари не являются частью твоей стратегии, – сказал Наэль.

— Ошибаешься. Все происходящее – часть моего грандиозного плана, – ответил Гидеон.

— Как?

К разочарованию Наэля, Гидеон оставил этот вопрос без внимания и сказал вместо этого:

— Ты – живое доказательство того, что вполне возможно вернуть магию.

Что бы это могло значить?

Они дошли до дальнего, укромного уголка зала. Чем ближе они подходили к темноте, тем быстрее гудела кровь в жилах Наэля, тем сильнее становилось давление в его голове и тем настойчивее шум в ушах. Здесь тоже стояла стеклянная витрина, самая большая во всем помещении, даже по сравнению с витриной драконьего скелета. Внутри ее царила совершенная чернота.

Когда Наэль подошел ближе, он увидел, что тьма внутри витрины шевелилась. Внутри нее метались тени, ударяясь о стекло. Это была такая же чернота, какую использовали маги «Горящей лилии» во время бегства Наэля и Кари по туннелю. Уже тогда магия казалась живой, и теперь, когда Наэль стоял так близко к тени, это впечатление усилилось. Ее движения были какие-то резкие и рваные, как будто там находились взаперти дикие звери и рвались из клетки наружу. Сквозь стекло проникал глухой шепот. Шум в голове Наэля усиливался, как будто хотел ответить тени.

Только теперь он разглядел, что в центре тени находилась некая фигура. Он прищурился и приблизил лицо к стеклу, чтобы разглядеть ее. Неужели это была… О богини, мама Лакуар! Черные вены тянулись по ее лицу и рукам. Она медленно подняла голову. Ее взгляд устремился прямо на Наэля. Потом она разомкнула губы, лишь чуть-чуть, как будто бормотала его имя, однако вместо слов из ее рта вытекла дымная темнота.

— Что ты с ней сделал? – вырвалось у Наэля.

Гидеон ответил:

— Я использую ее в качестве якоря для тени.

— Что это значит?

— Тьма – это своеобразная сила, она отличается от других форм магии. Тени – это живые существа, они явились в этот мир тысячи лет тому назад и обосновались в духе и в теле магов, – объяснил Гидеон, его распирало от гордости.

Зора, когда была подростком, глотала истории о теневых магах, которые считались предшественниками всех кровавых ведьм, и часто рассказывала ему о них. Однако точно так же, как драконы, серафимы или фейри, они считались давно вымершими.

— Тебе удалось вернуть магию теней в наш мир и имплантировать тени твоим магам, – понял Наэль.

Высокомерная улыбка Гидеона была ему противна. Он теперь разыгрывал из себя благодетеля, притом что речь шла как раз о том, что Наэль подозревал все это время: о власти. Теневая магия была не чем иным, как ею: чистой, неотфильтрованной властью. И Гидеон был способен вживить ее в правильных, с его точки зрения, людей, чтобы потом применить против врагов.